Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 02, страница 102 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Я включил «анализ» и почувствовал лёгкое головокружение. Видимо, мозг ещё не до конца восстановился после прошлой перегрузки двумя «превентивными анализами».

Всё, пускать на самотёк это больше нельзя. Плевать на усталость. Завтра вечером отправлюсь в храм Дзодзёдзи — к месту силы. Посмотрим, сколько я ещё смогу извлечь оттуда энергии.

Однако, осматривая организм пациента, я понял, что проблема у него не только с ногой. Поначалу думал, что передо мной типичная картина гангрены на фоне сахарного диабета. Но всё оказалось совсем иначе.

Сердце мужчины билось в быстром неестественном ритме. По хаотичному сокращению мышечных волокон миокарда я понял — у него приступ фибрилляции предсердий. Теперь перед моими глазами раскрылась вся картина произошедшего.

Сначала слетел ритм сердца, из-за неправильных сокращений в предсердиях образовался тромб, а потом улетел в артерии ног. Отсюда и гангрена.

Тромб нужно срочно удалять, а ритм приводить в порядок. Давление у него хорошее, осталось уточнить пару моментов.

— Когда произошёл срыв ритма? — спросил пациента я. — Можете точно сказать, сколько времени прошло с момента, когда вы почувствовали неправильное сердцебиение и одышку?

— Где-то… Сутки, не больше, — морщась от боли, произнёс он.

Отлично, а раз трое суток ещё не прошло, можно использовать амиодарон, как антиаритмик. Если бы срыв произошёл раньше — этот препарат только усугубил бы его состояние.

— Этого пациента — в сосудистую хирургию! — велел я. — Тромбоэмоболия артерий голени. До консультации сосудистого хирурга провести УЗИ сосудов нижних конечностей и начать вводить амиодарон внутривенно. Кардиолог пусть тоже посмотрит, так что делаем ЭКГ.

— Выполняем, Кацураги-сан! — кивнули остальные медсёстры и приступили к работе.

Завал с хирургическими больными был разобран, и я смог вернуться к столу дежурного терапевта. Быстро заполнил два направления на госпитализацию, слушая, как в углу ворчит всё ещё ожидающий меня полицейский, и лишь после этого вернулся к осмотру мужчины, которого он привёз.

— Ну наконец-то! — воскликнул офицер. — Просто чтобы вы знали, Кацураги-сан, меня уже разыскивает начальство. И я сообщил точные причины моего длительного отсутствия.

— Да ну? — пожал плечами я. — И что же вы сказали?

— Что дежурный врач намеренно удерживает задержанного мной нарушителя порядка в приёмном отделении. Поскольку, судя по всему, рассчитывает на денежное вознаграждение.

Вот ведь мерзавец…

— Это чистая выдумка. Чтобы вы понимали, в приёмном отделении стоят камеры, и здесь прекрасно видно, чем я на самом деле занят. А за клевету вам придётся ответить, — сообщил я. — Мною осматривались экстренные больные, а вас я задержал потому, что мужчина болен. И причина, по которой он нарушил закон — заболевание, а его невнимательность тут ни при чём.

— Болен? Интересно, чем же? — со скепсисом спросил полицейский.

— Это мне и предстоит выяснить, — произнёс я и вернулся к «анализу».

С почками у Тошинори Йосукэ явно была беда. Поначалу я решил, что и здесь поигрался вездесущий сахарный диабет, который убивает и почки, и зрение разом. Но нет. Судя по воспалительному процессу в его выделительных органах, диабет был здесь ни при чём.

— Вы когда-нибудь лежали в отделении нефрологии? Меня беспокоят ваши почки. У вас был гломерулонефрит? — спросил я Тошинори.