Книга Придворный Медик, страница 40 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Отличные новости! Значит, мой план продвигается как надо. Попасть в стационар было необходимо. Туда допускают только самых сильных и опытных лекарей. Оно и понятно. Ведь стационарные отделения — это последняя линия обороны.

Мы — первичное звено, то есть лекари поликлиники, больше играем роль сортировщиков. Спасаем тех, кого можно вылечить прямо на приёме или дома, а тяжёлых пациентов направляем в отделения — к своим более опытным коллегам.

— Погодите, Павел Андреевич, а что у вас на приёме делал господин Биркин? — Гаврилов только сейчас заметил фамилию дознавателя в списке принятых пациентов. — Вы вообще знаете, кто он такой?

— Знаю, уже познакомились, — ответил я. — Дознаватель попросился пройти без записи. Коридор был уже пустой.

— Настоятельно рекомендую вам общаться с этим человеком крайне осторожно, — сказал Евгений Кириллович. — Он, если захочет, может использовать против вас любое ваше слово. Не знаю, имею ли я право так говорить о человеке, занимающем столь важную должность… Но всё же умалчивать об этом мне тоже не хочется. Ради вашего же блага. Вы же никому не расскажете то, что я вам скажу?

— Не беспокойтесь, Евгений Кириллович. Речь ведь идёт о моём пациенте. Значит, можно считать это врачебной тайной, — ответил я.

Гаврилова мой ответ удовлетворил. А потому он произнёс:

— Мне доводилось работать с Аристархом Ивановичем. Это было лет семь назад. Более того, мы даже учились в одной академии. Просто в разных группах. И уже в те времена он был очень опасным человеком. До жути непредсказуемым.

— Погодите, Евгений Кириллович, — вынужденно перебил Гаврилова я. — Вы хотите сказать, что он — лекарь?

— Да, только карьера целителя у него не сложилась. Вы себе даже представить не можете, сколько людей он погубил. Ещё в академии, когда мы проходили практику, умудрился довести человека до инсульта. Хотя тот всего лишь жаловался на давление.

— Странно… — потёр подбородок я. — Во время приёма я не почувствовал в нём присутствия лекарской магии.

— Опять шутите, Булгаков? — недоверчиво усмехнулся Гаврилов. — Хотите сказать, что магию других лекарей вы улавливаете?

— Да. А что вас смущает? — не понял я.

— Рановато у вас открылись эти способности, — ответил наставник. — Обычно они приходят с опытом. Но мне всё же кажется, что вам чудится. Как почудилось и то, что ваш «анализ» способен автоматически активироваться.

Спорить с Гавриловым не стану. Пусть и дальше думает, что этих способностей у меня нет. Однако факт остаётся фактом. Я чувствую, когда кто-то колдует, а мой «анализ» всегда реагирует на человека, нуждающегося в срочной лекарской помощи.

К примеру, если рядом со мной будет стоять пациент с хроническим геморроем, «анализ» это проигнорирует. Но если в пяти метрах от меня окажется человек с гипертоническим кризом, инфарктом, опухолью или лихорадкой — магия отреагирует моментально.

— Так или иначе, вы угадали. Уловить магию Биркина невозможно. Она работает у него неправильно, — объяснил Гаврилов. — Он не такой, как мы, Павел Андреевич. Его сила создана, чтобы причинять людям вред. Больше он ничего не умеет. И именно поэтому примите мой совет — держитесь от этого человека подальше.

С радостью. Компания из него — так себе. Только интуиция подсказывает мне, что так просто от Аристарха Биркина избавиться не получится.