Книга Смерть Созданиям Сумрака: Расцвет, страница 6 – Александр Вольт, Ричард Рубин

Помятая сотня смотрела на меня с унынием. Двумя своими ноликами. По миру с ней не пойдешь, но и пожировать не получится.

Хотя, сперва… сперва, пожалуй, нужно бы поточнее выяснить, где я. Куда могла вынести эта брешь во времени и пространстве из Сашкиного аппарата? Судя по названию, кхм, населенного пункта, мы все еще в родном Союзе, товарищ Богданов. Только наш человек, русский, мог назвать столь задрипанное село именем “Гуляево”. Да уж, разгуляйся не хочу.

План не идеальный и даже не очень хороший, но другого выхода я не видел. Придется побеседовать с аборигенами, а там, может, что и завяжется. С этой мыслью я подошел к двери корчмы и отворил ее.

Сразу на входе обратил внимание, что как-то зыркают местные на меня… нехорошо. Как на инопланетянина, что ли. Сами одеты в какие-то лохмотья; ну, думаю, наверное, все глубоко деревенские так одеваются. Работа, поди, обязывает. Я-то сам ни в колхоз не выезжал, ни на уборку урожая, а как закончил ПТУ, да как пропал батя, так и трубил пять лет от гудка до гудка, никуда не уходя.

И вся эта ситуация мне казалась до ужаса дикой. Неужели в нашей необъятной стране действительно есть такие места, где вода в колодцах, и ни одного столба ЛЭП. Газораспределения тоже не видать. На чем же у них свет держится, подумал я, толкая деревянную дверь. Неужели на…

— …лучине, — сам за собой закончил я.

И правда. Под низким потолком болталось подобие люстры — железный обод, в который понатыкали лучин и тонких свечей, да еще лист металлический присобачили, чтоб зола за шиворот почтенной публике не сыпалась.

Я когда-то давно читал в школе, что в истории человечества был Медный Век, Железный, Бронзовый… Вот если не брать во внимание этот лист, то здесь пока царил деревянный век. Пол, стены, столы, стулья с кручеными ножками, широкая стойка — тут не одну рощу на все это “убранство” извели. За стойкой стоял мужичок с седыми усами и лениво вытирал тряпицей чашку. Тоже деревянную.

Из всего интерьера выбивалось только одно. Здоровенный портрет на дальней стене. Почему-то при взгляде на него на память пришло выражение “в красном углу”. Человека на портрете я сразу же узнал. А как иначе? Этого товарища у нас даже дети знают, хотя он уже и умер давно. Но на портрете товарищ генеральный секретарь выглядел как всегда — строго и сурово. Вот только бледный он какой-то, то ли фон алый так оттеняет, то ли с цветопередачей художник ошибся…

И глаза живые такие. Кажется, будто они за тобой следят. Цепко, зло смотрят, до самых поджилок жгут. Я не стал больше на портрет смотреть и вместо этого направился к… бармену? Управляющему?

— Корчмарю, — услужливо подсказал внутренний голос.

Подойдя к стойке, я выложил на нее купюру и двинул ее к мужику.

— Мне, будьте добры, котлетку. Желательно с пюрешкой, но если ее в меню нет, то и макарошки сойдут.

Мужчина поднял на меня глаза — мутные, с покрасневшими белками. Я для верности постучал по сотне ногтем, но она мужика отчего-то не заинтересовала. Странное дело. На дорогое заведение, в котором на такую сумму ничего не купишь, этот тараканник совсем не похож.

— Се шо такое? — кивнул он головой на сотку.

— В смысле «шо такое»? Сто рублей. Ты не думай, не фальшак какой, Гознаком напечатано…

Однако этот аргумент его не убедил. Мужик намотал на мизинец ветошь, которой тер чашку, и засунул его себе в ухо. По самую крайнюю фалангу запихал. Меня аж замутило. Теперь понятно, какого происхождения могут найтись комочки в моей пюрешке. Лучше от дегустации воздержаться, пожалуй.