Книга Я вам что, Пушкин? Том 1, страница 72 – Ричард Рубин

— Я зайду за тобой после уроков, и пойдем в клуб, ладно? — сказала Саёри, когда мы вышли на уже знакомую аллею.

— Только не спеши, — усмехнулся я, — а то когда ты до моего класса добираешься, то кажется, будто щас легкие на пол выплюнешь.

Саёри скривилась.

— Фу-у-у, гадость, Гару, ты чего! Ничего я не выплюну, у меня по физре… С с плюсом*, вот!

— Плюс, конечно же, меняет дело, — съязвил я, — в общем, не потеряй сознание. Иначе мне придется нести тебя наверх, а это не очень-то просто…

— Н-нести? — она неожиданно сделалась пунцовой, — к-как жених невесту, что ли?

Я задумался.

— Не совсем. Скорее как грузчик — мешок цемента.

Моя аналогия понравилась ей гораздо меньше. Ну а что? Зато правда. Как говорил Соколиный Глаз в каком-то из марвеловских блокбастеров «Не надо давать мне надежду».

— В тебе совсем нет никакой романтики, Гару, — возмутилась Саёри, — так и проживешь всю жизнь угрюмый и злой, как Гринч-похититель Рождества.

Надо же. Вот это было по-настоящему рандомно. Все-таки избирательный информационный вакуум здорово осложняет жизнь.

— Прости, другого Гару не завезли. Может, я и старый солдат, который не знает слов любви, но у меня есть много других качеств. Сугубо положительных.

— И каких же? — она поглядела на меня с любопытством.

— Если я буду все до единого перечислять, мы тут застрянем до вечера. А этого нельзя допустить. Сперва преподы три шкуры спустят, а Моника потом добавит.

(ох, а ты был бы и не против, чтоб она коготки тебе в спину вонзила, признай)

Ну да, а кто от такого откажется? Только монах, гей или идиот. Я точно не относился к первым двум категориям и надеялся, что в третью тоже не попадаю. Хотя это уже вопрос спорный.

— Это да, — Саёри снова сделала тот ужасно милый жест указательными пальцами, — но не думай, что ты отвертелся, твои личностные качества мы еще обсудим!

— Жду с нетерпением, — проворчал я.

Сегодня мы чуть опоздали — народу в школе уже было полным-полно. Удивительно, как это утром вестибюль битком набит, не протолкнешься, зато днем даже в перерывах коридоры полупустые. Хотя, в принципе, объяснение есть — наверняка большинство ходит на свежий воздух проветрить мозги. Здесь для этого все обустроено неплохо — дорожки сделаны, лавочки по периметру расставлены, да и садовник без дела явно не сидит. По сравнению с той адовой клоакой, в которой я учился, небо и земля. Даже сортиры и те чистые…относительно.

— Ладно, Гару, увидимся, — махнула рукой Саёри.

— Ага, — отозвался я, подходя к стенду с расписанием.

На моем курсе высшим пилотажем считалось узнать тему сегодняшнего семинара только после его начала. Если ты к тому же и сумел более-менее в кассу отвечать на поставленные вопросы, то вообще считался небожителем. Здесь такое, однако, не приветствовалось. Надеюсь, что надолго задержаться в этом мире мне не придется — необходимость заниматься еще и уроками вызывала у меня тошноту. Хотя сегодня почему-то вообще все вызывало тошноту. Зря, наверное, я такого кофейного чифиря себе нашаманил, организм теперь бунтует. Или мигрень от недосыпа поймал. Вариантов масса, один чище другого. Ладно, в первый раз, что ли? Бывало и хуже. Кто с температурой «тридцать девять и шесть» в офис к восьми утра ездил, тому бояться нечего.

До большого перерыва я питал робкую надежду на то, что скоро этот мерзкий кислый ком в горле уйдет, и меня наконец отпустит. Но надежда рассыпалась, развалилась как дряхлый «Москвич». Как только грянул звонок и ученики потянулись в столовку, я поплелся к автомату с напитками в вестибюле. Купил холодного яблочного сока, выпил одним махом почти всю бутылку.