Книга Я вам что, Пушкин? Том 1, страница 263 – Ричард Рубин

— Убийцей был сам детектив? — предположил я.

Угадал. И награду за смекалку получил. Она шагнула ко мне и чмокнула в губы.

(наверняка у госпожи президента поубавилось бы рвения относительно тебя, если б она узнала, что ты сегодня делал с Юри, не считаешь? кстати, у меня идея! давай их сравним. кто лучше?)

— Вот видишь, не зря я в тебя верю, Гарик, — похвалила Моника, — ты умный парень, хоть иногда и демонстрируешь обратное всеми силами. Детектив действительно и был тем самым преступником, которого пытался поймать. Вот я и думаю…

— Что ты думаешь? — поинтересовался я, — что я с катушек слетел и сам намалевал эту штуку?

Она взяла меня за плечо. Любят местные девки это дело, очень уж народ тактильный попался, чесслово. Видать, личные границы не очень-то строго соблюдаются. А может, Моника просто считает, что ей можно, раз она уже в самых разных местах меня… кхм… потрогала.

— Я же говорю, вероятность этого низкая, но она есть. После того, как ты хлопнулся в обморок в кладовке, такие происшествия не из ряда вон. К тому же это не первая странность с зеркалом — раньше ты упоминал, что было видение…

— Да, — напомнил я, — видел Юри за спиной.

Моника кивнула.

— Вот. Что-то вполне могло послужить триггером для очередного эпизода. Либо вчера утром перед школой, либо сегодня, когда вернулся… — последнюю часть фразы она произнесла словно через силу, — … от Саёри.

И снова презрение. Откуда она только берет его в таких количествах? Я поднялся с корзины и потер указательными пальцами виски. Если владельцы анимешных гаремов в таком цейтноте каждый день проводят, то этим несчастным не завидовать надо, а пожалеть от всего сердца. Ни один даже до тридцатника со столь бешеным уровнем напряжения не доживет. Откинется от истощения — умственного и физического.

— Хорошая теория, Мони, стройная, — отметил я, — только неправда.

— Почему же?

— Да несколько причин есть. Хотя бы потому, что даже Саёри уже сказала, что видела кого-то у меня дома. Ты говоришь, мол, она могла придумать, но если честно, у меня причин ей не верить нету. Однако суть в другом. Да, с головушкой у меня происходит много всякой непонятной херни. Но! — я поднял указательный палец, — контроль над собой я еще ни разу не терял. Даже в абсолютно больном кошмаре про ночную аудиторию, где Нацуки со свернутой шеей разгуливала, я не терял осознанности. Паралич словил, да. Но контроль над мозгом не утратил. Тут другое.

Она ничего не ответила. Стояла молча возле раковины, засунув руки в карманы джинсов. Вода из не до конца закрученного крана капала в раковину, а «привет» продолжал равнодушно пялиться из зеркала. Только теперь не на меня, а на нас обоих.

— Ладно, пойдем в гостиную, — наконец нарушил я молчание, — все равно ничего нового тут не увидишь уже. Щас чайку попьем, может, что в голову придет.

Моника спорить не стала.

…

— Знаешь, чаю что-то не хочется. Приготовь какао, будь добр. Только покрепче, не жалей, положи три ложки вместо двух, хорошо?

Да, моя королева, а марципанов на серебряном подносе отведать не желаете? Я и так аттракционы невиданной щедрости устраиваю. Будь это какая-нибудь рандомная тянка, плеснул бы кипяточку голого и к нему вафли дешевые с клубничным наполнителем, рублей за двадцать пять. В московской квартире держал такие про запас, если вдруг кто-то в гости заявится.