Книга Я вам что, Пушкин? Том 1, страница 211 – Ричард Рубин

А ведь в магазин зайти не такая и плохая идея. Из-за того, что я со скриптом вольно обошелся, мы благополучно скипнули ту сцену, где протагонист угощает Юри кусочками шоколада. Так почему бы сегодня не отыграть упущенную возможность? Как ни крути, а без плана на день никуда. Но сначала хотя бы пригоршню воды на морду плеснуть надо. И побыстрее, а то Юри скоро явится…

Однако побыстрее не вышло. Ввалившись в ванную, я подобрался к раковине и открыл кран. Поток воды послушно хлынул в ладони. Я поднял голову, встретился глазами с собственным отражением и замер. Все как будто остановилось на какую-то микронную долю секунды, но эта доля, как в сай-файном романе, растянулась на миллионы лет… Я уже не осознавал, что на ладони мне льется кипяток. Не осознавал, что теряю время. Даже не вполне понимал, где нахожусь.

Поверхность зеркала пересекали поперек бледные, расплывчатые, но абсолютно отчетливые буквы. Тот, кто их нанес, явно постарался сделать так, чтобы сообщение дошло до адресата. Три вверху, перенос — и три внизу. Расположенные тютелька в тютельку друг под другом. Буквы эти складывались в одно слово. Которое мы используем по десять раз на дню не задумываясь. Но сейчас оно раздавило в пыль и умиротворение, и спокойствие, и благостный настрой.

«ПРИ-ВЕТ» — гласило зеркало.

От таких приветов коньки откинуть можно. Я стоял, глядел на зеркало во все глаза. Может, это страх так исказил восприятие, но стало казаться, что отражение в нем не мое. Есть в нем нечто неправильное. Как слишком похожий на человека робот. Жесты повторяет, мимику тоже… зловещая долина во все поля.

Рациональная часть меня бунтовала, аж кишки сотрясались. Гарик, сам рассуди, увещевала она, ты ж ночь с четверга на пятницу провел с Моникой и после этого в ванной не был, потому что проспал. Вдруг твоя новая зазноба решила чутка подшутить, оставив небольшое послание перед уходом?

Я вытянул руку и осторожно коснулся пальцами отражающей поверхности. Она оказалась влажной и нагретой… вообще к этой минуте ванная уже напоминала парилку, потому что горячая вода продолжала хлестать в раковину. Зеркало запотело, и на этом фоне буквы сделались еще четче. Я машинально пририсовал возле «Т» рандомную завитушку и изрек:

— Пупупу… кто ж это такой приветливый объявился.

Моника тут точно ни при чем. И заключение это пришло не с нижнего этажа, если вы понимаете, о чем я. Оставим в стороне то, что у Моники чувство юмора примерно такое же, как у твиттерских обиженок, это не столь важно. Суть в другом.

Само послание выглядело не так, будто его пальцем намалевали. У меня в этом опыт немаленький, до сих пор в маршрутках зимой нет-нет да и оставлю где-нибудь на стекле всем известное слово из трех букв. Здесь все линии ровные, четкие, как будто кто-то трафарет приложил к обратной стороне и прочертил каждый элемент по нему. Никакой расхлябанности и размазанности. И выглядят они бледными, словно из тумана какого-то сделаны.

Превозмогая стихийно нахлынувшее отвращение (и любопытство, вот уж не ожидал щас его испытать), я осторожно ткнул в основание буквы «Р». Кожу слегка обдало холодком, хотя, может, это так кажется из-за того, что тут организовалась жара и духота. Даже хрен разберешь, от чего в пот бросило, от этого или от накатившего мандража. Я выкрутил ручку с холодной водой и щедро плеснул на лицо. Из зеркала на меня смотрела бледная, как популярный нынче у зумеров «Джеф-убийца», разве что улыбки кринжовой не хватало во всю пасть. Но тут улыбаться особо не с чего… Или?