Книга Я вам что, Пушкин? Том 1, страница 179 – Ричард Рубин

Я разогрел сковороду и вывалил на нее часть мясистых полосок. Оставлю еще на завтра — всю пачку даже Сайке не умять, а я не голоден. Бекон приятно зашкворчал, выделяя жир. Теперь чайник раскочегарим…

Во входную дверь кто-то постучал. Поначалу я этот звук проигнорировал — отходить от плиты, когда на ней что-то готовится, чревато. К тому же вряд ли Саёри следит за батарейками в своем детекторе дыма. Если он тут вообще есть. Однако я зря понадеялся, что визитер свалит восвояси — стук повторился.

(может, если ты не будешь обращать на него внимание, оно уйдет)

Но мне не повезло. Теперь уже в створку забарабанили. Чертыхаясь сквозь зубы, я побрел в холл. Если это очередной криповый чудак на букву «м», желающий рассказать про Господа нашего Исуса Христа, я ему прямо там зубы пересчитаю. В такую погоду все свои дома сидят и телевизор смотрят!

Как только распахнул дверь, все эти мысли из головы будто вымело. Волной белого шума.

— Кхм, не буду врать, неловко вышло, — только и смог выдавить я.

Я негромко кашлянул, переминаясь с ноги на ногу. Да уж, нарочно такого не придумаешь. Или напротив, лишь по сценарию

(по скрипту!)

подобное и происходит. Неспроста на ум четвертая стена недавно шла, ох неспроста. На пороге стояла — кто б вы думали — президент литературного клуба собственной персоной. Увидеть меня она не ожидала — свои выразительные зеленые глазищи аж выпучила. Впрочем, я сам наверняка напоминал лося на трассе, которого вот-вот снесет фура.

(среди огней вечерних и гудков машин мчится тихий огонек твоей души, Игорек)

Надо что-нибудь сказать. Если заведу, кхм, диалог первым, то контроль над ситуацией будет мой. Можно начать с малого.

— Здорово, — выдавил я.

— Здоровей видали, — пробормотала Моника, но тут же спохватилась — и так успела за день свой образ похерить. Образ человека, который за словом в карман не лезет и всегда знает, что сказать, — то есть, Гару, ты откуда здесь взялся?

Ее ехидная ремарка, просочившаяся наружу, едва не заставила меня прыснуть. И зачем, спрашивается, все время рисоваться надо? Я хз, что там у нее в персонажном файле напихано, наверняка все предпосылки для синдрома отличницы и других расстройств, но ведь неужели не понятно, что выделываться не перед кем? Девочки не глупые, поймут и, полагаю, даже оценят, если Моника перестанет флексить своим СОВЕРШЕНСТВОМ. А я и подавно. Мне тянки больше по нраву естественные, без выпендрежа.

Придется и об этом с ней поговорить, когда подвернется случай. Но подвернется он явно не сегодня.

— Ветром меня сюда задуло. Прямо в окно, как Питера, мать его, Пэна.

(или клоуна Пеннивайза. в водостоки. мы все здесь летаем, приятель, и ты тоже будешь летать)

Да я и так переживаю самый улетный экспириенс в своей жизни. Чесслово, как только в Москву вернусь, ливну нахрен со своей айтишной работы и запилю на материале пережитого пару романчиков.

(плохая идея, брат. фанфики не продать…)

— Погодка шепчет «сиди дома», — указал я на тучи, продолжавшие висеть в пасмурном небе, — мы как раз по дороге домой под ливень угодили, вот я и зашел к Саёри обогреться чуток.

— Бедняжка, — с сожалением произнесла Моника. Голос сладкий, как арбузы в сентябре, и насквозь фальшивый, — а чем тебя собственный дом не устроил? Он же в двух шагах.