Книга Я вам что, Пушкин? Том 1, страница 171 – Ричард Рубин

— О чем ты задумался? — спросила Саёри.

— Что? — переспросил я, возвращаясь в реальность. Пасмурную и стылую реальность.

— Беспокоишься о чем-то? — изменила она вопрос.

Рассказывать об истинной природе мира не вариант, так что иного выхода не вижу — крутим колесо отмазок!

— Ага, — признался я, — думаю о том, что обувь неудачную выбрал сегодня и зонт забыл захватить.

Саёри потрепала меня по мокрым волосам.

— Ну так ты же не знал, что дождь так резко пойдет. Никто не знал! С утра теплота, а потом каких-то пять минут — и бум, целый потоп настоящий!

Она замолчала, тоже думая о чем-то своем, после чего глубокомысленно заявила.

— Я люблю дождь, Гару.

— Никогда бы не подумал, Сайка, вот честно. — я повернулся к ней. Тоже промокшая до нитки, помятая, раскрасневшаяся от бега, она напоминала маленькую птичку.

(которую этот мир поймал в силки)

Вздернутый нос и растрепанное воронье гнездо на голове вместо прически это впечатление только усиливали. Бантик в волосах держался на честном слове.

— Да, люблю! И ничего тут удивительного! Послушай, — она наклонилась чуть ближе к моему уху. Пахло от Саёри корицей и яблоками; на ланч вице-президент литературного клуба стрескала местную шарлотку, — солнышко, это, конечно, хорошо, даже здорово! Но иногда даже его бывает слишком много, цветочки сохнут и вянут, людям и зверям хочется пить… А дождик приходит и смывает всю жару, пыль и духоту. После него все как бы чистое становится, обновленное, понимаешь?

(чистое. прямо как ее голубые глаза)

Наверное, в словах Саёри имелся какой-то глубокий смысл. Может быть, она вовсе не о явлениях природы говорила, а просто метафорой из книжки передо мной козырнула. Поэтесса же, для них это норма.

Почему-то я подумал, что именно этот момент мне запомнится очень надолго. Твердая прохлада магазинной стены. Дробь капель по козырьку. Отчетливый запах озона в воздухе и другой, чуть послабже. Корицы и яблок.

Не вполне осознавая, что делаю, я подался вперед. Саёри ответила тем же. Ее лицо оказалось в каких-то миллиметрах от моего.

(наконец-то сообразил, браво)

— Уф-ф, ну и погодка, — гаркнул кто-то за спиной.

Мы синхронно вздрогнули и повернулись на голос. Он исходил от полного мужика лет тридцати пяти. Мужик буквально влетел под козырек и прислонился к стене слева от нас, утробно пыхтя, как паровоз.

— Вот льет-то, а? — пожаловался он, утирая пятерней голову, — и улицы щас затопит как пить дать. Ливневки в городе ни к черту. Уж сколько раз писали, мол, сделайте с этим что-нибудь. Ведь чуть посильнее приударит — и все, весь центр поплыл! Но этим лодырям в городском совете дела вообще никакого нет, за что они только такие деньги бешеные получают?

Продолжая сокрушаться, мужик достал из кармана брюк сигарету с зажигалкой и судорожно защелкал, пытаясь сохранить язычок пламени. Когда кончик сигареты все-таки занялся, он уместил ее в уголке рта и обратился ко мне.

— Хотите? Сейчас лишним не будет.

«Лишним не будет тебе убраться отсюда, козел ебаный» — чуть не сорвалось у меня с языка. При Саёри я такого говорить, конечно, не стал бы. Но посыл был именно такой. Я отчаянно желал затолкать этому мудиле бестактному всю его пачку прямо туда, где солнце не светит. А потом зажигалкой поджечь. Для верности. Саёри меж тем тоже не выглядела довольной. На непрошенного гостя она не смотрела, предпочитая изучать тротуар под ногами.