Книга Я вам что, Пушкин? Том 1, страница 156 – Ричард Рубин

— Мать честнАя, как же это хорошо, — простонал я, — Юри, ты талант. Самородок.

Она стушевалась и вновь энергично потерла запястье.

— Я… я о-очень рада, что… что тебе нравится.

Тратить время на лишние славословия я не стал, тем более что с набитой пастью это делать некрасиво. Поэтому дальше мы ели в молчании. Но не дискомфортном, которое часто меня преследовало, а вполне себе уютном. Как будто на летнем семейном ужине. К полудню снова стало солнечно настолько, что в аудиториях даже свет не зажигали, поэтому атмосфера была чилловая и спокойная.

Наконец-то все хорошо, подумал я, блаженно опустил глаза… и заметил, как что-то темное бежит по руке Юри. Пара алых капелек выползала из рукава.

— Эй, — я тронул ее за плечо, — у тебя кровь там.

Она посмотрела на меня испуганно.

— Г-где?

— Вон, на руке. Где поранилась-то?

Юри вновь смутилась и уставилась на остатки риса в контейнере.

(она боится не крови, а того, что ты ее заметил)

— Н-нигде. Это все м-мой… мой кот. Был не в духе с утра, ц-цапнул меня, а я, н-наверное, р-ранку сковырнула сейчас случайно. Н-не стоит переживать, Г-гару.

Не было у нее никакого кота. Ни по лору, ни даже сейчас, стопроцентно в этом уверен. Наверняка резалась. Моника же говорила, что Юри переживает, когда знакомится с новыми людьми, тем более с парнями. А вчера я ей такой повод для сенсорной перегрузки устроил, когда в обморок хлопнулся. Вот она и почикала руки в очередной раз, тут к бабке не ходи.

С этим надо разобраться, не то бедолага вскроется. Но если я прямо щас ляпну что-нибудь, только хуже наделаю. Она не Саёри, только испугается и еще сильнее в своем коконе замкнется. Придумаю что-нибудь к выходным, а пока сделаю вид, что поверил.

— Ты поосторожнее будь, — сказал я как можно более убедительно, — кошачьи царапины долго не заживают. Не хотелось бы, чтоб столь красивые руки что-то портило.

Юри вздрогнула, как будто через все тело ток пропустили.

— К-красивые?

— Ну да, — подтвердил я, — очень даже.

На секунду показалось, что сейчас она растает как мороженка и вытечет из униформы. Обожаю стесняш.

— Ты…ты очень милый, Г-гару.

(мсье, да вы дамский угодник)

Цыц.

— Знаешь, к-когда С-саёри в первый р-раз сказала, что… что к нам п-придет м-мальчик, я… я немного испугалась. Не знаю, з-заметил т-ты или нет, но я п-плохо лажу с людьми, — сказала Юри тихо. Слова были смутно знакомыми, кажется, что-то похожее она задвигала мне в кошмаре. Только без заикания и робости, — я переживала, что та а…атмосфера, которая у нас уже устоялась, как-то изменится. И оказалась права — она изменилась, изменилась и стала… стала только лучше. Это было так г-глупо с моей с-стороны.

— Ничего, — ответил я, — это обычное дело. Люди не любят перемены и стремятся их избежать как только могут. Передо мной ты уж точно ни в чем не виновата. Но даже если бы я за что-то на тебя и сердился, то после такого шикарного обеда…

Юри засмеялась.

— Ты… ты такой хороший, Гару. С тобой я чувствую себя… спокойно.

— Очень рад это слышать, — произнес я и легонько приобнял ее за плечи. Она снова вздрогнула, но когда поняла, что ничего такого я не замышляю

(пока что)

расслабилась.

Мне очень хотелось верить в ее слова про спокойствие и все такое. Но не получалось. Чертовы капельки крови, выползающие из рукава, никак не позволяли.