Книга Я вам что, Пушкин? Том 1, страница 129 – Ричард Рубин

— До завтра, Юри, — махнул я рукой, — спасибо, что приглядела за мной!

Пунцовой краски с ее лица хватило бы на пару десятков питерских закатов.

— До завтра, Г-гару, — сказала она тихо, — б-береги себя, п-пожалуйста.

Я пообещал, что буду стараться. Но не был в этом уверен ни на ломаный грош.

Автомобиль «скорой» поджидал нас у самого входа. Симпатичный новенький микроавтобус, совсем не похожий на те рыдваны, которые периодически выезжают на вызовы в провинциальных городах нашей родины. Иногда, когда скроллю ленту, вижу фотки, на которых такая допотопная «буханка» ползет через жидкую грязь, и аж мороз по коже пробирает. Пыточный автомобиль — сам по себе неубиваемый, но и пассажир из него живым не выйдет. Но это ничего, люди у нас крепкие, ко всему привыкшие, черт возьми. Как тряханет на какой-нибудь колдобине, так сразу чувствуешь, что дух закаляется.

— Садись, — Кодзи указал на узкое длинное сиденье вдоль стены, — тут недолго, минуты четыре ехать.

Я послушался. Стэн занял место водителя и приготовился уже заводить, когда дверца микроавтобуса снова отъехала в сторону.

— Позвольте поехать с вами, — произнесла Моника таким тоном, словно это и не просьба вовсе, а подтверждение уже свершившегося факта.

Кодзи нахмурился и посмотрел на главу нашего клуба взглядом Свиборга.

— Вообще-то не положено, если вы не родственники, — сказал он строго, — или ты ему сестра?

(а это был бы любопытный выверт для лора, скажи? что-то в духе бразильских сериалов эпизодов этак на восемьсот, которые до сих пор очень любимы всеми бабками страны)

Бля, надеюсь, нет. Иначе получится, что я в кладовке с сестрой сосался, а это кринж и мерзость.

(в ресторане, дома и в кладовке. считай, три в ряд выбил. пора переходить на новый уровень и хотя бы сиськи ей помять, а то че ты как девственник)

Я тебя услышал. Что довольно нездоровая хрень, если честно, неправильная.

— Не сестра, — ответила Моника, — однако мы близкие друзья. А поскольку я к тому же являюсь старостой класса Гару и президентом клуба, в котором он состоит, то вполне могу выступить в качестве его официального представителя…

Это, конечно, очень спорное заявление. Но подозреваю, что щас она бедного мужика своей официальщиной запрессует как монстр-трак какой-нибудь «фольксваген гольф». Язык у Моники подвешен так, что она в два счета уделает любого политика на его поле. Поэтому-то время от времени спускать ее с небес на землю — отличная идея.

Я искоса глянул на Кодзи. Взгляд у бедняги сделался потерянный и какой-то стеклянный. Словно его отходняки мучают. А такое вполне может быть. Я без проблем представляю, что после смены этот славный джентльмен затаривается в гастрономе какой-нибудь алкашкой копеечной, потом выжирает ее у себя в комнате и бродит бухой по дому, Нацуки гоняет.

С другой стороны… по первому акту он вроде абьюзивным чудищем не был, только строгим. А та Моника, которая в игре, могла и приукрасить действительность.

— … вдобавок медицинские услуги недешевы, Гару не располагает средствами, необходимыми для оплаты, поэтому…

— Да полезай уже, только замолчи, — отмахнулся несчастный мужик.

Моника одарила его сладкой улыбкой и приземлилась рядом со мной. Поглядела на меня с торжеством. Собой эта хитрая зараза была абсолютно довольна.