Книга Мастер Алгоритмов. ver. 0.3, страница 69 – Александр Вольт, Виктор Петровский

Я посмотрел на нее. Беспокоится, причем искренне. Не за начальника, не за коллегу — за человека.

А ведь я мог бы ей рассказать сейчас. Да, пожалуй. У моей тайны больше нет смысла, я уже не тот «мутный тип», которого нужно опасаться. Я доказал свою полезность и адекватность. Рассказы про «спонтанное замещение» больше не будут выглядеть как попытка оправдаться или тяжелый случай шизофрении. Наоборот, многое встанет на свои места, развеется когнитивный диссонанс в головах теперь уже близких мне людей. Они поймут, почему «Волконский» вдруг перестал пить, начал работать, осмелел и изрядно преуспел в магии.

Но потом.

Нет смысла говорить об этом сейчас. Сейчас у нас война. Лишняя информация — лишняя уязвимость. Вот встанет Илья на ноги, я прикончу того, кто стоит за покушениями, вычищу город… Тогда соберемся все вместе, накроем стол, может, даже Милорадовича позовем, если он почтит нас своим присутствием. И тогда расскажу.

— Да не о чем, — мягко сказал я. — Я понимаю, что ты пытаешься сделать, и ценю это. Правда. Но, честное слово, я в порядке. Крыша на месте, кукушка в гнезде.

Я сделал еще глоток. Вкус у цикория специфический, но мне начинало нравиться.

— Ты кругом права, в общем-то, — продолжил я. — Я теперь… Скажем так, немного другой человек. Мне не страшно, и да, я только и жду, когда они нападут снова.

— Но почему? — тихо спросила она. — Так хочешь отомстить?

— Разумеется, такое желание имеет место, — ответил я спокойно. — Глупо отрицать. Но дело не только в мести. Чтобы найти виновного — настоящего заказчика, а не шестерок — мне надо взять кого-то из них живым. А единственный вариант это сделать — при нападении. Сами они в полицию с повинной не придут.

Василиса покачала головой.

— Да как ты вообще собираешься «брать» таких людей⁈

Я исподлобья посмотрел ей в глаза. Не отводя взгляда, сделал медленный глоток. Поставил кружку.

— За яйца, — веско, спокойно заявил я.

Василиса открыла рот, чтобы что-то сказать, потом закрыла. Снова покачала головой. Я так и читал на ее лице: «Ну что за бестолочь? Неужели своей жизни не жалко?»

Жалко, конечно. Я все ж таки не камикадзе, чтобы снова возжелать помереть, едва воскреснув, и ценил этот второй шанс.

Но вместе с тем… В этой жизни меня привлекала магия. Приключения. Возможность сделать мир лучше своими руками, видеть результат здесь и сейчас, а не в квартальном отчете. Ни одно из этих явлений невозможно без риска. А без них смысла я уже не видел. Подсел, так сказать, на иглу острых ощущений, и слезать не собирался.

— Ладно, хватит обо мне, — сказал я, переводя разговор в иное русло. — Давай лучше ты мне одну вещь расскажи, о какой давно хотел спросить, да все оказии не выпадало. Что ты вообще забыла в Каменограде, Василиса? С твоим-то талантом и дипломом.

Василиса криво усмехнулась, отставляя кружку.

— А что, разве на местную не похожа? Лицо у меня недостаточно грустное?

Я прищурился, будто всматриваясь в черты ее лица, подсвеченные настольной лампой.

— Не, дело не в количестве. В качестве. У каменоградцев грусть, понимаешь, своеобразная. Она такая… Фундаментальная. Как наши дороги весной. В ней читается смирение с тем, что завод встал, горячую воду отключили, а автобус ушел пять минут назад и следующий будет только в следующей жизни. Это грусть людей, которые привыкли, что ничего не меняется, и что так и должно быть.