Книга Мастер Алгоритмов. ver. 0.2, страница 2 – Александр Вольт, Виктор Петровский

— Двадцать восемь, — повторил я, делая панорамное фото пустых аллей. — Где еще двадцать две? Испарились? Или их украли злые гномы?

Я подошел к одной из скамеек. Выглядела она издалека неплохо — черная, массивная, с витыми ножками и гербом на спинке. «Империал», как и заявлено.

Я снял перчатку и постучал костяшками пальцев по массивной на вид ножке.

Дзынь.

Звук был тонкий, звонкий. Пустой.

— Слышишь? — спросил я кота. — Чугун так не поет. Чугун звучит глухо, тяжело. А это — консервная банка.

Я присел и провел пальцем по стыку «литья».

— Сварной шов, — констатировал я. — Грубый, не зачищенный, просто закрашенный толстым слоем эмали.

Я достал ключи и с силой царапнул «ножку» снизу, у самой земли. Под слоем черной краски блеснул яркий, серебристый металл.

— Сталь, — презрительно сказал я. — Дешевая профильная труба, пустотелая внутри. Нагнули на станке, сварили, прилепили китайские штампованные гербы и покрасили. Это муляж, Баюн. Через два года она проржавеет насквозь и развалится под весом бабушки.

Я сделал серию снимков: общий вид, крупно — убогий сварной шов вместо благородного литья, и царапину, предательски блестящую сталью.

— Разница в цене — раз в пять, не меньше, — подсчитал я. — Литой чугун стоит денег. Гнутая труба стоит копейки. А по документам здесь стоит «вечная классика».

— Знаешь, что самое смешное? — спросил я у кота, убирая телефон. — Они даже не старались. Они настолько уверены в своей безнаказанности, что не боятся даже простой арифметики. Любой, кто умеет считать до пятидесяти, мог бы их поймать на количестве. Любой, кто хоть раз стукнул по скамейке, понял бы, что это фальшивка. Но никто не проверял.

— Потому что проверял Зацепин, — ответил Баюн, запрыгивая на фальшивую скамейку. Она слегка завибрировала под его весом. — А у него, видимо, свои стандарты качества.

— Точно. Ну что, финальный аккорд?

Мы поехали на окраину, к Детскому спортивному центру «Уралец».

Здание было старым, эпохи раннего конструктивизма двадцатых годов. По крайней мере, так этот стиль назывался в моем мире. Монументальный бетонный куб, когда-то выглядевший футуристично, а теперь — безнадежно обшарпанный.

Согласно документам, «Гранит-Строй» в прошлом году провел здесь «капитальный ремонт кровли и комплексную гидрофобизацию фасада».

Мы с Баюном высадились из такси у ворот. Даже отсюда, с улицы, картина была удручающей. С парапета крыши свисали чудовищного вида сосульки. Но хуже всего выглядели стены. Бетон потемнел от влаги, покрылся сетью морозных трещин.

— Полюбуйся, Баюн, — процедил я, глуша мотор. — Наглядное пособие по термодинамике.

— Сосульки? — зевнул кот. — И что? Зима же.

— Зима. Но на нормально утепленной крыше снег лежит и не тает. А здесь крыша греет небо. Тепло из зала уходит наверх, топит снег, вода течет к краям и замерзает на карнизе. Это значит, что утеплителя там нет. Или он мокрый насквозь и не работает. Они просто греют улицу за бюджетный счет.

Мы вошли внутрь. Вахтерша, суровая женщина в вязаной кофте, преградила нам путь грудью, защищая вверенный объект.

— Куда⁈ С животными нельзя!

— Министерство Магических Ресурсов, — я сунул ей под нос удостоверение, не сбавляя шага. — Внеплановая проверка энергосетей. Где директор?

Магия красных корочек сработала безотказно. Через минуту мы уже были в кабинете директора.