Книга Первый инженер императора IV, страница 128 – Александр Вольт

Маргарита, стоя у подножия скалы, была далека от физической схватки. Ее тело было напряжено, как натянутая струна, глаза закрыты, а на лбу выступили мелкие капельки пота. Вся ее сущность, весь ее Дар были сконцентрированы на одной цели — сломить волю Идриса.

Она чувствовала его. Холодный, язвительный, скользкий, как угорь, разум. Он был защищен, но не так сильно, как разум К’тула. В его ментальной обороне были бреши, прорехи, сотканные из высокомерия, презрения к окружающим и застарелых обид. И именно в эти бреши Маргарита и наносила свои удары.

Ее разум, обычно яркий, полный образов и эмоций, сейчас превратился в острый, отточенный клинок. Она не пыталась давить на него грубой силой, нет. Она действовала тоньше. Она нашла его страхи. Страх быть незамеченным, страх остаться в тени более могущественных магов, страх собственной ничтожности, который он так тщательно скрывал за маской цинизма и сарказма.

Она вытаскивала на свет его самые постыдные воспоминания, самые мелкие унижения, самые горькие разочарования. Она заставляла его снова и снова переживать их, усиливая, искажая, превращая в бесконечный кошмар.

«Ты всегда будешь вторым, Идрис…» — шептал ее голос в его сознании.

«Слабак… Неудачник…»

«К’тул использует тебя, как и всех остальных. Ты для него лишь инструмент, который он выбросит, когда тот станет не нужен…»

Идрис отбивался. Он пытался возводить ментальные щиты, контратаковать своими собственными ядовитыми мыслями, но его оборона трещала по швам. Он не ожидал такой силы, такой… жестокости от этой юной девчонки.

Он привык, что ментальные дуэли — это игра, состязание в остроумии и силе воли. А она… она не играла. Она воевала. Воевала за свою жизнь. За жизнь близких ей людей. За Новгород. За дядю. За Александра.

И в какой-то момент Идрис сломался. Его ментальная защита рухнула, как карточный домик. Разум его, не выдержав натиска собственных кошмаров, усиленных ее волей, просто… выключился. Схлопнулся. Превратился в пустоту.

В конце концов, она не просто так была одной из самых сильных Одаренных. Магия — одно дело. А вот ментальный Дар — несколько другое.

И не каждый маг мог постичь тот уровень ментальных сил, которые доставались Одаренным.

Маргарита, истощенная до предела, открыла глаза. Мир качался, в ушах стоял звон. Она тяжело дышала, опираясь на холодный камень скалы. Но она победила. Идрис, стоявший в нескольких десятках метров от нее, замер, его глаза остекленели, изо рта потекла тонкая струйка слюны. Он превратился в «овощ». В пустую оболочку, лишенную разума и воли.

И тут она увидела Сашу.

Вернее, то, во что он превратился.

Зрелище было одновременно и величественным, и ужасающим. Он больше не был человеком. Это был демон. Демон огня и ярости. Его тело, окутанное слепящим, белым пламенем, казалось выше, больше, оно искажалось в мареве раскаленного воздуха.

К’тула она не видела, но осторожно предположила, что с ним могло случиться, если Саша прямо сейчас несся на всех порах в сторону отступающей по ущелью орде.

Он влетел в толпу паникующих дикарей, как огненный смерч. Пламя, срывавшееся с его рук, пожирало их десятками. Он не рубил, не колол. Он просто проходил сквозь них, и они вспыхивали, как сухой камыш, мгновенно превращаясь в прах.