Книга Первый инженер императора IV, страница 113 – Александр Вольт

А здесь… здесь было иначе. Я видел все. Я отдавал приказы. И я понимал головой, что это враг. Что они пришли сюда, чтобы убивать, грабить, разрушать. Что они не пощадят никого — ни женщин, ни детей. И что если мы не остановим их здесь и сейчас, то они принесут смерть и разрушение в наши дома, в Хмарское, в Новгород, в Руссу.

Либо они, либо мы.

Эта мысль, простая, жестокая, но единственно верная в данной ситуации, помогла мне подавить тошноту, прогнать сомнения. Я заставил себя смотреть. Смотреть и анализировать. Потому что сейчас от моего хладнокровия, от моих решений зависели жизни сотен людей.

Огненный вал, который мы обрушили на авангард орды, сделал свое дело. Первые ряды дикарей были сметены, превратившись в один огромный, ревущий костер. Но орда не остановилась.

Задние ряды, перешагивая через горящие трупы своих соплеменников, с еще большей яростью ринулись вперед. Их лица, искаженные безумием, были освещены отблесками пламени, и в этом свете они казались демонами, вырвавшимися из преисподней.

Они преодолели огненный барьер. Они достигли первой линии наших баррикад. Тех самых, что мы возводили в последние дни, тех, что должны были стать первой, неприступной преградой.

Но мы были готовы к этому. Едва дикари сгрудились у завалов из камней и бревен, как с уступов снова полетели «огненные горшки», на этот раз прицельно, в самые плотные скопления. Одновременно с этим мы подожгли и сами баррикады, вернее, те их части, где были заложены просмоленные дрова и солома. И подожгли баллисты, которые остались внизу, — я не мог позволить, чтобы такое мощное оружие досталось врагу.

Ущелье превратилось в огненный котел. Дым ел глаза, крики смешивались с треском горящего дерева. Но дикари, словно не чувствуя боли, продолжали лезть вперед. Они карабкались по горящим бревнам, отталкивали в сторону тела своих павших товарищей, прорывались сквозь пламя.

И вот они достигли того самого, самого узкого места. Той «воронки», которую мы специально создали, той смертельной зоны, где их ждал мой главный «сюрприз».

Паутина почти невидимых в дыму и сумерках ущелья проволочных растяжек.

Первые ряды дикарей, ослепленные яростью, не заметили их. Они споткнулись, упали, и в тот же миг земля под ними взорвалась. Сработали «Ежи». Не один. Десятки. Множество.

С глухим, пружинящим хлопком из замаскированных ящиков во все стороны вырвались сотни, тысячи тонких, остро заточенных стальных игл. Они летели с огромной скоростью, срезая все на своем пути. Это был не смертельный, но чудовищно эффективный удар. Вопль боли, который раздался в ущелье, был в разы страшнее, смешиваясь с визгами горящих заживо.

Клянусь, я был уверен, что эта симфония смерти и ужаса долетала не то, что до Руссы, а до Хмарского и у каждого жителя в нашем регионе сегодня не будет сна ни в глазу. А у кого-то, сто процентов, добавится седых волос.

Дикари падали, их ноги, животы, грудь были утыканы стальными иглами. Они не могли двигаться, они лишь корчились на земле, создавая непреодолимую преграду для тех, кто шел следом. Возник затор, паника.

И в этот самый момент я отдал следующий приказ.

— Катапульты! Залпом!

На склонах ущелья, там, где мы установили наши легкие, мобильные метательные машины, заскрипели вороты. Две машины, сработав почти одновременно, обрушили на сгрудившихся в узком проходе дикарей новую порцию смерти. На этот раз — «огненные горшки» побольше, способные накрыть своим содержимым сразу несколько квадратных метров.