Книга Первый инженер императора IV, страница 100 – Александр Вольт

— А теперь… аккуратно выходим, — сказал я тихо, почти шепотом, словно боясь нарушить эту зловещую тишину, которую мы сами и создали. — Шаг в шаг за мной. И смотрите под ноги. Очень внимательно.

Я сказал это так, будто был провожатым для людей, что забрели в незнакомую местность, хотя прекрасно понимал, что кому, как не моим хламникам эти условия были куда роднее, чем для меня.

На выходе из ущелья, там, где каменные стены наконец расступались, уступая место пожухлой степной траве, меня ждал Иван. Он стоял, скрестив руки на груди, и молча смотрел на то, как мы, перепачканные грязью и потом, один за другим выбираемся из этой мрачной расщелины. Его лицо было как всегда непроницаемо, но во взгляде я уловил тень беспокойства.

— Страшное место вы там устроили, барон, — проговорил он, когда я подошел ближе. Голос его был тих, но в нем слышалось нечто вроде мрачного уважения.

— И не говори, — отозвался я, проводя рукой по взмокшему лбу. Усталость, которую я почти не чувствовал в пылу работы, теперь навалилась с новой силой. — Надеюсь, нашим… гостям понравится.

— Осталось добавить последний штрих. Баррикады, — Иван кивнул в сторону ущелья. — Отдохни, барон. На тебе лица нет. Бледный, как полотно.

— Все нормально, — отмахнулся я, хотя правая рука снова начала ныть тупой, изматывающей болью, а в голове стоял легкий гул. — Еще есть чем заниматься. Нужно проконтролировать…

— Я знаю, — мягко, но настойчиво перебил он меня. — Я возьму это на себя. И я, и сотники, и наши ребята — мы все знаем план. А тебе нужно отдохнуть. Кто знает, когда эти упыри явятся — завтра, послезавтра, через неделю. А тебе еще командовать всем этим парадом. Нужен свежий ум и твердая рука. А не выжатый, как лимон, инженер.

Я хмыкнул. В его словах был резон. Железный, неоспоримый резон. Последние дни я действительно работал на износ, почти не смыкая глаз, и сейчас чувствовал, как силы покидают меня. Попытка изображать из себя несгибаемого героя могла дорого обойтись в решающий момент.

— Хорошо, Иван, — кивнул я, принимая его правоту. — Ты прав. Тогда… возводите баррикаду аккурат перед «Ежами», как и планировали. Чтобы создать узкий проход, воронку. И не забудьте оставить «сюрпризы» и в самой баррикаде.

— Будет сделано, барон, — кивнул Кречет. — Иди. А мы тут управимся.

* * *

Трое магов-ренегатов шли обратно. Вернее, они брели. Слово «шли» подразумевает некую осмысленность, цель, возможно, даже бодрый шаг. То, чем они занимались, больше походило на коллективную миграцию уныния по бескрайней степи.

Они двигались по тому же самому пути, по какому не так давно шли за новым, могущественным артефактом, который должен был стать ключом к их будущему величию.

Шли они, правда, за Сердцем Дикой Руны, а принесли с собой… рунку. Да, именно так, с уменьшительно-ласкательным, а вернее, с уничижительно-презрительным суффиксом. Потому что назвать тот жалкий камушек размером со сливу, который сейчас покоился в заплечном мешке К’тула, полноценной, внушающей трепет Руной, язык просто не поворачивался. Даже у Фтанга, чей словарный запас был не сильно богаче, чем у говорящего попугая с дефектом речи.

— Это издевательство, — гундел Идрис уже, наверное, в сотый раз за последние два часа. Он шел, спотыкаясь о камни, и каждый его шаг сопровождался тяжелым, полным вселенской скорби вздохом. — Просто форменное издевательство! Мы тащились через эти проклятые леса, сражались с этими… этими… — он подыскивал подходящее слово, — … когтистыми недоразумениями! Мы терпели твое, К’тул, старческое ворчание! Мы ели жареных рукеров, от которых у меня до сих пор изжога! И все это ради чего⁈ Ради этого… этого камушка для рогатки⁈