Книга Первый Инженер Император. Новые рубежи ІІІ, страница 62 – Александр Вольт

— Спасибо, Саша, — она сделала легкий, почти незаметный книксен, ее щеки тронул легкий румянец. — Ты тоже выглядишь… неплохо для инженера, проводящего дни в кузнице и ночи за чертежами.

Я усмехнулся, оглядев свой наряд — простая, но чистая льняная рубаха, кожаный жилет, хорошо подогнанные штаны и начищенные сапоги. Скромно, но аккуратно. Не то что парадный камзол царя, но и не обноски хламника.

— Пойдем, прогуляемся? — предложила она, беря меня под руку. — Дядюшка и его новый… союзник, — она чуть заметно скривила губки, произнося это слово, — похоже, надолго увлеклись беседой. А мне скучно сидеть на этом помосте и изображать благовоспитанную племянницу.

Мы пошли по ярмарке, погружаясь в ее шумную, пеструю атмосферу. Маргарита с детским восторгом разглядывала все вокруг, останавливаясь у каждого прилавка, задавая вопросы торговцам, пробуя сладости.

Ее смех звенел, как колокольчик, привлекая внимание. Люди расступались перед нами, кланялись — кто барону, кто царской племяннице. Я чувствовал на себе любопытные взгляды, слышал перешептывания, но старался не обращать на это внимания, наслаждаясь моментом, ее обществом, этой простой, незамысловатой радостью.

У одного из прилавков, заваленного простыми, но изящными украшениями, она замерла. Здесь торговал пожилой, седобородый мастер, чьи руки, покрытые морщинами и старческими пятнами, с удивительной ловкостью перебирали мелкие бусины и тонкие медные проволочки.

На грубой ткани были разложены серьги из меди и цветных речных камушков, браслеты из плетеной кожи с костяными вставками, ожерелья из тускло поблескивающего речного жемчуга. Все это было просто, без изысков столичных ювелиров, но в каждом изделии чувствовалась душа, тепло рук мастера.

— Какая прелесть! — воскликнула Маргарита, ее взгляд остановился на паре маленьких сережек.

Они были выполнены в виде крошечных, изящных птичек с распростертыми крылышками, выкованных из тонкой меди и украшенных вставками из зеленоватых, полупрозрачных камушков, напоминающих цвет ее глаз. Птички казались почти живыми, готовыми вот-вот вспорхнуть с бархатной подушечки, на которой они лежали.

— Нравится? — спросил я, заметив, как загорелись ее глаза. Этот блеск был дороже любых сокровищ.

Она кивнула, не отрывая взгляда от сережек. Ее губы тронула легкая, чуть смущенная улыбка.

— Очень, — прошептала она. — Они такие… легкие. Изящные.

Я тут же повернулся к мастеру, который с добродушной улыбкой наблюдал за нами.

— Почтенный, — обратился я к нему, — какова цена этих прекрасных птичек?

Старик поклонился, его глаза лучились добротой.

— Для Вашего Благородия и для такой красавицы, — он кивнул на Маргариту, отчего та слегка покраснела, — отдам недорого. Всего пятнадцать медных монет, барон. Работа тонкая, ручная. Камушки речные, сами собирали, гранили.

Пятнадцать медных монет. По здешним меркам — не так уж и мало для простого люда, но для меня — сущие пустяки. Я полез в кожаный кошель, висевший у меня на поясе, и, не торгуясь, отсчитал блестящих кругляшей.

В этом мире, где каждый грош был на счету, торг был обычным делом, почти ритуалом. Но сейчас мне не хотелось тратить на это время, да и желание порадовать Маргариту было сильнее любых экономических соображений.

— Вот, держи, мастер, — я протянул ему монеты. — Прекрасная работа.