Книга Первый Инженер Император. Новые рубежи ІІІ, страница 23 – Александр Вольт

Помечтать перед сном, глядя в ночное небо, понадеяться на будущее, вожделеть легкого завтрашнего дня.

Вот только их от обычных мечтателей отличал один факт: отряд Ивана Кречета шел к своей цели изо дня в день, а не просто надеялся, что завтра станет проще. Нет, не станет. И я в этом тоже убедился. Здесь выживает тот, кто, кто выкладывается потом и кровью.

Как они. Как я.

Он видел в этом плоде не просто витамины для истощенного организма. Он видел спасение для брата. Лекарство. Последний шанс. И разрушать эту хрупкую веру было бы… неправильно. Жестоко.

Я легко подпрыгнул, уцепившись за нижнюю ветку, подтянулся и осторожно, стараясь не повредить, дотянулся до яблока. Оно было теплым, почти горячим от солнца, и удивительно тяжелым. Сорвав его, я спрыгнул на землю.

— Мы отдадим его твоему брату, Иван, — сказал я спокойно, протягивая ему плод. Мой голос звучал ровно, без тени сомнения. Это было единственно верное решение в данный момент. — Но у меня есть идея.

Иван с благоговением, почти не дыша, взял яблоко обеими руками, словно боясь его раздавить. Его пальцы слегка дрожали.

— Спасибо! — выдохнул он, и в этом простом слове была вся его благодарность, все его страхи и вся его надежда. Но в следующий момент он осекся, подняв на меня вопросительный взгляд. — Какая?

— Этот плод созрел, — я кивнул на яблоко в его руках. — Значит, внутри него есть семена. Мы привезем его домой в целости и сохранности. Съедим мякоть, она поможет Мите и остальным ослабленным. А семена… — я сделал паузу, давая ему осознать масштаб задумки, — мы их достанем. Аккуратно. И прорастим. Посадим новую плантацию здесь, или даже у нас в поместье, где безопаснее. Пройдет не один год, прежде чем они дадут первый урожай, это правда. Возможно, пять лет, может, десять. Я не знаю особенностей этого мутировавшего вида. Но это того будет стоить, Иван. Представь: целый сад солнечных яблок. Не только для нас, для всего государства.

Глаза Кречета расширились. Сначала от удивления, потом — от осознания. Он переводил взгляд с яблока на меня, потом снова на яблоко. Идея была дерзкой, долгосрочной, но… выполнимой. И она давала не просто надежду на спасение одного человека, а перспективу для всех. Он медленно кивнул, его лицо просветлело.

— Ты прав, Саш, — кивнул он серьезно. — Абсолютно прав. Мне дела нет до какого-то там государства, потому что, когда мне было тяжело или Руслану, или Олегу с Мишкой — оно на нас срать хотело с высокой колокольни. А вот на простых людей мне побоку. Мы должны постараться, если не для блага какого-то там «гуседавства», — исказил он намеренно слово «государство», выражая свое презрение, которое я мог понять, — то хотя бы ради близких и обычных жителей этого мира.

Мужики одобрительно закивали головами и ничего плохого я в этом не видел. Каждый имеет право на собственное мнение и отношение к стране. Я не знал, что случилось между отрядом Кречета и страной, из которой они ушли. Но я знал, что он — хороший человек, как и люди, что сплотились под его началом.

Мы бережно упаковали яблоко, завернув его в чистую тряпицу и уложив в одну из седельных сумок так, чтобы оно не помялось. Обратный путь начался.

Лошади шли бодрее, словно чувствуя близость дома и отсутствие прямой угрозы. Мы ехали молча, каждый погруженный в свои мысли. Хламники — в облегчение от завершенной разведки и обретенной надежды. Я же — в расчеты и планы.