Книга Первый Инженер Император. Новые рубежи ІІІ, страница 112 – Александр Вольт

Не рукеров ли или их близких родичей, что могли обитать тут некоторое время назад?

Это был робот. Да, несомненно, робот. Дрожащий всем своим металлическим естеством, трясущийся, словно страдающий от вековой, неизлечимой лихорадки, он медленно, но с какой-то пугающей целеустремленностью, выезжал из своей пыльной коморки.

Две неуклюжие, но невероятно мощные на вид руки-манипулятора, больше похожие на гигантские клешни для захвата тяжелых грузов, подергивались в мелких, нервных конвульсиях. Чуть повыше, видимо, там, где находился сервопривод, запитанный невесть чем, изредка вырывались голубоватые искры.

А на самой вершине этого механического монстра Франкенштейна располагалась его «голова» — массивный, прямоугольный блок, лишенный каких-либо человеческих черт.

И в следующий миг два оптических сенсора на этом блоке, до этого темные и безжизненные, вспыхнули красными светодиодами.

— НАРУШИТЕЛИ, — раздался новый металлический голос. Он был близок к человеческому, но полностью лишенный эмоциональной окраски. Плоско. Сухо. Констатация факта. — АКТИВИРОВАНА ДИРЕКТИВА НОМЕР ОДИН. ЗАЩИЩАТЬ ПРОТОТИП ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ.

Прототип… Ага, значит, этот матовый, непроницаемый куб в центре комнаты — это не просто какой-то контейнер или декоративный элемент. Это что-то действительно важное. Что-то, ради чего древние создатели этого бункера сочли необходимым поставить такого… уборщика на гусеницах? Или это все-таки боевая машина, просто сильно потрепанная временем и отсутствием должного технического обслуживания?

— Это что за херня⁈ — изумленно выдохнул Борис Рыжебородый. Я разделял его вопрос.

— Иисусья тряпка… — протянул Иван почти шепотом, его лицо, обычно выражающее лишь суровую решимость, заметно побледнело, но в глазах уже загорался знакомый мне боевой огонь.

— Это робот, — констатировал я очевидное, мой голос, к моему собственному удивлению, прозвучал на удивление спокойно и ровно, хотя сердце в груди гулко стучало, отбивая учащенный ритмю

Мозг инженера включился в работу на полную мощность, лихорадочно анализируя увиденное, пытаясь найти слабые места, просчитать возможные варианты действий.

В моем двадцать первом веке, такие «хранители», такие автономные боевые роботы, были скорее предметом научно-фантастических романов или ранними, невероятно неуклюжими и дорогими прототипами, пылившимися в секретных лабораториях военных ведомств.

Аккумуляторы у них, насколько я помнил, садились за считанные часы интенсивной работы, искусственный интеллект находился на уровне говорящего тостера с манией величия, а координация движений оставляла желать много, много лучшего, часто приводя к комичным, а порой и трагичным последствиям для самих создателей.

Но этот… этот был совершенно другим. Он двигался, пусть и с видимым усилием, с каким-то старческим, механическим артритом, он говорил, пусть и монотонным, лишенным эмоций голосом, и он, черт возьми, явно был запрограммирован на защиту этого самого «прототипа» до последней капли машинного масла.

Видимо, за те почти пять столетий, что я в криокапсуле, мои коллеги, или те гении, кто пришел им на смену, все же смогли добиться определенного, и весьма значительного, прогресса в области робототехники и искусственного интеллекта.

Жаль только, что этот самый прогресс сейчас был направлен не на созидание, а на наше неминуемое уничтожение.