Книга Архитектор душ XII. Последнее дело Громова, страница 49 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Глобальная политическая арена тоже дала трещину, но не развалилась окончательно. На пятый день изоляции Федор II собрал нас с генералами в переговорной и включил запись закрытой трансляции всемировой конференции лидеров. Зрелище было поучительным. Некоторые государства (в основном изолированные островные диктатуры) наотрез отказались идти на контакт, заявив о закрытии границ и введении режима «каждый сам за себя». Представитель одного вспыльчивого заокеанского альянса, утирая пот с багрового лица, на полном серьезе тряс кулаком перед камерой, обещая ударить тактическим ядерным оружием по эпицентрам падения осколков, если ситуация выйдет из-под контроля. Федору II стоило огромных трудов, опираясь на свой авторитет, убедить его не превращать зараженные территории еще и в радиоактивные пустоши.

К тому же, как оказалось, такие «подарки небес» упали не только на территории империи.

Благо, большая часть цивилизованного мира проявила адекватность. Лидеры договорились о создании экстренного консилиума ученых, медиков и магов для обмена любой информацией о природе «выброса тьмы».

На десятый день мне дали разрешение на вылет.

Цель была проста и эгоистична: добраться до Феодосии, увидеть своими глазами, что происходит с Лидией и Алисой, и договориться с Торбиным, чтобы он отвел меня к старейшинам дварфов.

Девушки находились в подвешенном состоянии. Согласно докладам врачей, они оставались в сознании, но процессы деградации уже начинали проявляться. У Алисы фиксировали провалы в кратковременной памяти, а Лидия, обладая колоссальным резервом S-ранга, сопротивлялась болезни иначе — ее магия льда буквально пыталась заморозить заразу внутри нее самой, из-за чего Морозова периодически впадала в холодную кататонию, начиная покрываться коркой льда.

Очень странная реакция, как мне казалось. А какой-нибудь пиромант, часом, не попытается себя сжечь?..

Надеюсь, обойдется без этого.

Стоя в шлюзе бункера, я натянул костюм химзащиты. На голову сел шлем с широким стеклом, к которой присоединялся шланг портативного ребризера замкнутого цикла, висящего на спине. Ощущения так себе: ты словно в скафандре, дышишь пересушенным воздухом с привкусом резины, а собственный голос отдается в ушах глухим эхом.

— Граф, борт готов, — голос Белозерова исказился через динамики внешней связи. Глава тайной полиции стоял по ту сторону шлюзового стекла. — Аэропорт Симферополя работает в военном режиме, они обеспечат посадку, дальше конвой до Феодосии.

Последние дни я довольно много контактировал что с Шуваловым, что с Белозеровым. Оба оказались компетентными специалистами в своих областях, однако в силу возраста я понимал, почему они могли резко реагировать на некоторые вещи. Увы, но пластичность мозга со временем теряется и решать новые проблемы было проще по старым нейронным связям, чем формировать новые.

И это не их вина. Так устроен мозг.

— Постараюсь, Евгений Степанович, — буркнул я, проверяя герметичность перчаток.

Вместе со мной в транспортный шлюз зашел десяток бойцов СБРИ, упакованных в такие же костюмы. Лифты поднялся на поверхность, прямо в чрево ангара, откуда нас оперативно перебросили на военный аэродром.

Небо с того дня не особо изменилось. В полдень оно оставалось черным как сажа, лишь подсвеченным алыми всполохами. Пыльца крупными хлопьями устилала асфальт, крыши и брошенные машины.