Книга Архитектор Душ Х, страница 18 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Мастер шел уверенно, чеканя шаг. Под полами темного осеннего пальто, которое он накинул поверх графитового кашемирового пуловера Виктора, его рука крепко прижимала к боку увесистый черный сверток.

Связка брикетов армейского пластида, надежно соединенная проводами с электронным таймером и детонаторами. Смертоносная начинка, способная превратить в пыль и бетонное крошево не только роскошные интерьеры, но и десятки человеческих жизней.

Однако у Мастера не было задачи устроить банальную кровавую баню. Массовое убийство ради самого факта убийства — это удел фанатиков и безумцев, лишенных фантазии. Если бы он просто хотел трупов, он бы взорвал жилой корпус ночью. Нет, его цель была куда более изящной, продуманной и жестокой.

Он хотел уничтожить Виктора Громова так, чтобы от его репутации не осталось даже пепла. Чтобы имя древнего дворянского рода навсегда покрылось несмываемым позором.

Таймер уже был активирован и беззвучно отсчитывал двадцать пять минут. Как только Мастер выйдет за пределы периметра, он совершит анонимный звонок дежурному Инквизиции.

Когда прогремит не слишком мощный взрыв, чтобы обрушить всё здание, но достаточный, чтобы посеять панику, выбить окна, разнести столы и, возможно, покалечить пару десятков высокопоставленных чиновников, тогда и закрутится маховик имперского правосудия.

Охрана и Инквизиция ворвутся в номера и найдут там спящего Виктора Громова. Спящего, но с остаточными следами пластида на руках, с одеждой, которая засветилась на камерах.

Ни один адвокат во всей необъятной Российской Империи, ни один прокурор, ни даже сам Император не смогут его оправдать. Терроризм. Государственная измена. Покушение на цвет имперской медицины. Громова будут пытать в подвалах СБРИ так, что он сам будет молить об урановых рудниках как о высшем благе. А его отец, старый граф, не переживет позора и умрет от сердечного приступа, оставив всё свое состояние на растерзание стервятникам.

От этих мыслей на лице Мастера, идеально копирующем резкие черты лица Виктора, расплылась кривая улыбка.

Он приблизился к дверям Большого Актового зала. Оттуда доносились звуки живой джазовой музыки, звон хрустальных бокалов, обрывки смеха и гул сотен голосов.

Мастер поправил воротник пальто и шагнул внутрь.

Его появление не осталось незамеченным, но не вызвало паники. Да, его внешний вид резко диссонировал с дресс-кодом мероприятия. Среди блеска шелка, бархата и бабочек, мужчина в темных повседневных джинсах, пуловере и наглухо застегнутом уличном пальто выглядел как инородное тело. Официанты бросали на него настороженные взгляды, несколько аристократов брезгливо поджали губы, отворачиваясь.

Но это играло Мастеру только на руку. Пусть смотрят. Пусть запоминают. Чем больше свидетелей увидят «графа Громова» в этой странной, не соответствующей моменту одежде, тем крепче будет доказательная база. Все спишут это на помутнение рассудка, тем более что часом ранее его все видели в другой одежде.

Мастер, не ускоряя шага, но и не задерживаясь, начал лавировать между группками общающихся людей. Он двигался плавно, опустив голову ровно настолько, чтобы не встречаться ни с кем взглядом, но позволяя камерам под потолком четко фиксировать его профиль.

Его взгляд выцепил идеальное место. Длинный, массивный шведский стол у дальней стены, заставленный многоярусными конструкциями с морепродуктами и пирамидами из бокалов. Главным преимуществом этого стола была белоснежная скатерть, которая тяжелыми складками ниспадала с краев столешницы, доставая почти до самого паркета и образуя под столом идеальную, скрытую от посторонних глаз нишу.