Книга Архитектор Душ IX, страница 70 – Сергей Карелин, Александр Вольт

На ум пришло только одно такое место. Образ всплыл в памяти, вызванный ассоциацией со словом «грязный», и Мастер искренне, всем своим существом скривился. Отвращение волной поднялось от желудка к горлу.

Канализация.

Московские канализационные системы были не просто трубами для стока нечистот. Это был огромный, разветвленный лабиринт, второй город под городом, живущий своей жизнью. Километры тоннелей, коллекторов, дренажных систем, уходящих глубоко под землю. Место, где царит вечная тьма, сырость и зловоние.

Да, если удастся найти там укромное место, какой-нибудь заброшенный тупик старой ливневой системы, о котором забыли еще при постройке метро, то можно спрятать книгу надежнее, чем в сейфе Госбанка. Толщи бетона, земли, потоки нечистот…

И, что самое главное — психологический фактор.

Громов — граф. Аристократ, привыкший к накрахмаленным рубашкам и запаху дорогих духов. Вряд ли он с радостью полезет в сточные воды, чтобы искать книгу, даже если будет знать примерный квадрат поиска. Брезгливость — весьма сильный тормоз.

Но была и другая проблема… У них у обоих времени было в обрез. Дорога до Москвы, спуск, поиск места — все это требовало часов, которых у него могло не быть.

— Они могут тебя найти сегодня? — спросил Мастер, чувствуя, как по спине Александра Борисовича течет холодный пот.

— Без понятия, — отозвалась книга, и в ее тоне проскользнуло раздражение. — У меня нет календаря и расписания их поисковой группы. Я просто знаю, что меня ищут. Чувствую родственную душу. Зов становится сильнее.

— Родственную душу? — Мастер нахмурился, не понимая. — О чем ты? У тебя что, есть брат-близнец? Или ты про…

Он осекся. В голове мелькнула догадка, но развивать ее сейчас было некогда.

— Нет, стоп, не объясняй, нет времени, — оборвал он сам себя, махнув рукой.

Нужно действовать. Если его раскроют, если найдут здесь, в этой глуши, с прикованным к стене настоящим коронером — это конец. Конец не только его планам на Олимпиаду, но и вообще всему.

Мастер резко развернулся к пленнику.

Александр Борисович Крылов, жалкий и сломленный, висел на цепях, с ужасом наблюдая за метаниями своего двойника. Он не слышал голоса книги, но видел, как «он сам» разговаривает с пустотой, и от этого его рассудок, и без того расшатанный днями заточения, трещал по швам.

— Что… что происходит? — просипел пленник пересохшими губами. — Вы… вы уходите?

Мастер не ответил. Он подошел к Крылову вплотную. В глазах доппеля что-то блеснуло, и в этом блеске не было ничего человеческого.

Ему нужна была подпитка, информация. Детали. Мелочи. Привычки. Всё то, что делает человека человеком, а не просто куклой из мяса и костей.

Чтобы спрятаться на виду, чтобы стать идеальной тенью, он должен был стать Крыловым больше, чем сам Крылов. Он должен знать, как тот чешет нос, когда нервничает, какое пиво предпочитает по пятницам, и как зовут троюродную тетку из Саратова.

— Мне нужно больше, — прошептал Мастер, глядя в расширенные от ужаса зрачки своей жертвы. — Мне нужно всё что у тебя есть.

Он поднял руки и жестко обхватил голову пленника ладонями, вдавливая пальцы в виски.

Крылов попытался дернуться, закричать, но тело его парализовало.

Мастер закрыл глаза и «вдохнул».

Он полностью открыл каналы своего восприятия и с силой потянул на себя содержимое чужого разума.