Книга Архитектор Душ IX, страница 112 – Сергей Карелин, Александр Вольт

А ведь действительно. Надо бы и отдохнуть.

* * *

Если Виктору Громову судьба предоставила время на отдых и восстановление сил, то у Мастера, запертого в рыхлом теле Александра Борисовича, забот был полон рот.

День превратился в бесконечную гонку с препятствиями, где главным препятствием была сама физиология носителя.

Получив заветную геометку от поставщика, Мастер понял, что прилечь ему сегодня не удастся. Логистика предстояла сложная, выматывающая, и, к сожалению, значительных физических усилий, к которым Александр Борисович был совершенно не приспособлен.

Первым пунктом в его списке значилась заимка. Нельзя было просто бросить донора умирать от голода и жажды. Пока что этот жалкий человечишка был нужен живым.

Мастер с трудом выгнал арендованную машину из гаражей и направился в ближайший супермаркет, где он снова купил минимальный сухпай для Крылова — хлеб и вода с кефиром.

Дорога до леса заняла больше времени, чем он рассчитывал. Осенняя распутица превратила грунтовку в месиво, и дешевый седан то и дело норовил застрять. Мастеру приходилось крепче сжимать руль потными ладонями и материться сквозь зубы, проклиная и русские дороги, и этот автомобиль, и самого Громова, из-за которого он оказался в таком положении.

На заимке все прошло быстро и без сантиментов.

Спустившись в сырой подвал, Мастер даже не стал разговаривать с пленником. Он просто сунул ему кусок хлеба, заставил выпить воды из пластиковой бутылки и проверил цепи. Настоящий Крылов был плох, но в целом еще будет тянуть и тянуть, если поддерживать жизнеспособность организма

— Сиди тихо, — бросил он на прощание. — Твое время еще не пришло.

Обратный путь дался еще тяжелее. Организм донора ныл. Спина болела от долгого сидения за рулем, ноги отекли. Примерно три часа ему понадобилось, чтобы провернуть эту операцию.

Когда он выбрался на трассу, ведущую обратно к Москве, стрелки на приборной панели показывали четыре часа дня.

Небо уже затянули тяжелые свинцовые тучи, и ранние московские сумерки начали пожирать остатки дневного света. Город готовился к вечеру, зажигая огни, но для Мастера этот свет не сулил отдыха. Ему нужно было ехать дальше.

Геометка, присланная «барыгой» из даркнета, указывала на точку в совершенно другом конце города. Ему предстояло пересечь половину мегаполиса по кольцевой дороге, которая в этот час уже начала наливаться красным цветом пробок.

Поездка по МКАДу стала отдельным кругом ада. Мастер ненавидел пробки. Это было бессмысленное убийство времени. Он сидел, барабаня пальцами по рулю, вдыхая выхлопные газы, просачивающиеся в салон, и чувствовал, как внутри закипает глухая злоба. Вокруг сигналили, подрезали, спешили такие же жалкие муравьи, как и его нынешняя оболочка.

Когда навигатор наконец сообщил: «Вы прибыли к месту назначения», на улице уже было темно.

Это была глухая лесопосадка на окраине, зажатая между гаражным кооперативом и железнодорожными путями. Место, идеально подходящее для закладок, трупов и темных дел. Сюда не заглядывали патрули, здесь не гуляли с собаками. Только мусор и бурьян.

Мастер заглушил двигатель, взял фонарик и с тяжелым кряхтением выбрался из машины. Холодный ветер тут же забрался под пальто, заставляя поежиться. Ноги Александра Борисовича, обутые в тонкие туфли, мгновенно промокли в высокой мокрой траве.