Книга Архитектор Душ VIII, страница 12 – Сергей Карелин, Александр Вольт

— Как будто у меня есть выбор, — хмыкнул я ему в спину.

Сказано — сделано. После работы я, как образцовый водитель семейного такси, сначала доставил Алису и Лидию домой, высадив их у порога, а затем, не глуша мотор, забрал отца. Андрей Иванович уже ждал на крыльце.

Мы двинулись в центр Феодосии. Вечерний город жил своей размеренной жизнью: зажигались фонари, витрины магазинов подмигивали вывесками, прохожие спешили по своим делам, кутаясь в куртки от морского бриза.

— Ну-с, показывай, где тут у вас одеваются приличные люди, — скомандовал отец, устраиваясь поудобнее на пассажирском сиденье.

Задача оказалась сложнее, чем я думал. Феодосия — прекрасный город, но это не Милан и даже не Москва. Здесь понятие «элитный бутик» часто означало просто то, что вещи висят на вешалках, а не лежат в корзинах, и цены на ценниках имеют на один ноль больше, чем на рынке. Именно поэтому я выбрал путь по самым хорошим бутикам с одеждой, где девались либо аристократы, либо люди бизнеса.

Мы начали наш поход за элегантностью с проспекта Айвазовского.

Первым был магазин с пафосным названием «Императорский Стиль». Отец вошел туда, огляделся, подошел к ближайшему манекену, пощупал ткань пиджака двумя пальцами, словно проверял пульс у покойника, и едва заметно поморщился.

— Шерсть с добавлением полиэстера, — шепнул он мне, сохраняя на лице вежливую улыбку. — Процентов сорок, не меньше. Скрипит на пальцах.

Продавщица, молоденькая девушка, тут же подлетела к нам с горящими глазами:

— Вам что-то подсказать? У нас новое поступление из Турции!

— Благодарю, милая, — отец мягко улыбнулся ей, как добрый дедушка. — Мы пока просто осмотримся. У вас прекрасная выкладка товара.

Мы вышли через минуту.

Следующим был «Статский Советник». Та же история. Затем «Престиж», «Элегант», «Мужской Клуб» и еще с полдюжины магазинов, названия которых слились у меня в одно пестрое пятно.

Отец вел себя безукоризненно. Он ни разу не фыркнул, ни разу не сказал грубого слова персоналу, хотя я видел, как его аристократическая натура страдает при виде кривых швов, дешевой фурнитуры и лекал, рассчитанных на людей с анатомией кубика Рубика. Он вежливо кивал, хвалил интерьеры, благодарил за внимание и неизменно находил повод уйти, не совершив покупки.

— Виктор, — сказал он, когда мы вышли из очередного «Бутика Элитной Одежды», где нам пытались продать малиновый пиджак эпохи девяностых. — Я начинаю терять надежду. Неужели мне придется ехать к Муравьевым в дорожном костюме? Это будет скандал.

Я уже и сам начал уставать. Ноги гудели, а от бесконечного мелькания витрин рябило в глазах.

Мы свернули на одну из боковых улочек, где магазины были поменьше, но выглядели чуть более уютно. И тут взгляд отца зацепился за неприметную, но стильную вывеску: «Столичная Мода».

— О! — воскликнул он. — Я знаю владельца этой сети в Москве! Он ерундой не торгует, идем! Надеюсь, этот магазин тоже принадлежит ему.

Мы вошли внутрь. Здесь не пахло дешевым пластиком, освещение было мягким и теплым, а ряды вешалок не ломились от товара, что обычно было хорошим знаком.

Отец прошел вдоль ряда с костюмами. Его рука привычно скользнула по рукаву темно-синего пиджака. Пальцы задержались на ткани. Он потер ее, прислушиваясь к ощущениям.