Книга Архитектор Душ VII, страница 84 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Воронцова закончила с внутренностями, аккуратно сложив их в лоток. Она сняла перчатки, вытерла пот со лба тыльной стороной руки и вздохнула.

— Я ничего не вижу, Виктор, — призналась она, глядя на меня растерянным взглядом. — Токсикология, конечно, покажет, если там был какой-нибудь хитрый яд, но визуально чисто. Никакой патологии, несовместимой с жизнью.

Я подошел к столу, глядя на пустую грудную клетку.

— А что с мозгом? — спросил я. — Инсульт? Аневризма?

— Наверное, стоит сделать еще трепанацию, чтобы исключить все варианты, — кивнула она. — Хотя внешне голова целая, зрачки симметричные. Но мало ли.

— Думаю, да. Делай.

Она снова натянула перчатки, взяла электрическую пилу. Визг инструмента наполнил прозекторскую, перекрывая гул холодильников. Запах костной пыли ударил в нос — специфический, сладковато-горелый запах, к которому невозможно привыкнуть.

Сняв черепную крышку, Ольга аккуратно рассекла твердую мозговую оболочку.

— Мозг, — констатировала она, извлекая орган. — Извилины и борозды выражены хорошо. Сосуды основания мозга мягкие, спавшиеся. На разрезах вещество мозга влажное, блестящее. Кровоизлияний нет. Опухолей нет.

Она подняла на меня глаза. В них читалась профессиональная беспомощность.

— Никаких проблем нет, Виктор. Обычный здоровый мужчина. Чуть уставший, может, недосып, судя по мешкам под глазами, но это не убивает.

Я молчал, глядя на серую массу мозга, лежащую на секционном столике.

Вдруг он умер от того, что из него вытянули душу?

Логично же, что тело перестало функционировать, как только из него ушла душа. Не было причины для смерти в физическом смысле — ни тромба, ни яда, ни пули. Просто оболочка перестала исполнять свои обязанности, потому что больше было не для кого.

Но… как?

Кто? Зачем?

Снова темные артефакты, как те часы или картина? Но на нем ничего нет. Одежда простая, украшений нет, карманы пусты.

Может, дистанционное воздействие? Как у Доппельгангера? Но тот использовал магию, чтобы вызвать конкретную патологию — инфаркт.

Если в городе появился кто-то, способный выпивать души без следа, не оставляя улик и не используя сложные ритуалы… то у нас большие проблемы.

— Ничего, Виктор, — голос Воронцовой вырвал меня из раздумий. Она стояла, опустив руки, и смотрела на тело с какой-то безнадежностью. — Я не знаю. Я не могу назвать причину смерти. У меня нет оснований для вердикта.

Она развела руками.

— Могу констатировать только синдром внезапной беспричинной смерти. Такой иногда случается с детьми, когда не могут найти объяснения, СВДС, как его называют коротко. Младенец засыпает и не просыпается. Остановка дыхательного центра. Но здесь… Взрослый мужик, еще и в порту.

— Напиши «острая сердечная недостаточность неуточненной этиологии», — предложил я. — Стандартная отписка, когда не знаешь, что писать. А образцы отправь на расширенную токсикологию и гистологию. Может, под микроскопом что-то найдут.

— Хорошо, — кивнула она, начиная зашивать тело. — Но, честно говоря, я сомневаюсь. Ткани чистые.

Я отошел к окну, глядя на серую бетонную стену в дворике морга.

Пустота. Вот что меня беспокоило больше всего.

— Ладно, — сказал я, — спасибо, Ольга. Ты отлично сработала.

— Стараюсь, — устало улыбнулась она. — Что будем делать с заключением?