Книга Архитектор Душ V, страница 55 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Он лежал, приподнятый на подушках, и смотрел в телевизор. На нем была простая больничная пижама, но даже в ней он сохранял остатки былого аристократического лоска. Седые волосы аккуратно зачесаны, на тумбочке у кровати дорогие часы, смартфон и книга. Но мой профессиональный взгляд видел не это. Я видел крайнюю степень истощения, которую приметил еще тогда в особняке.

— Виктор.

Его голос, тихий и хриплый, заставил меня вырваться из размышлений и сконцентрировать внимание на нем. Андрей Иванович заметил меня и выключил телевизор пультом, указав слабой рукой на стул, стоявший у кровати.

Я сел, поставив локти на колени. Какое-то время мы просто молчали.

— Я рад, что ты приехал, — сказал он наконец, повернув голову в мою сторону.

Внутри меня почти мгновенно завертелась буря негодования.

Рад? Ты же сам меня выгнал. Вышвырнул, как ненужную вещь, на край Империи, лишь бы не видеть, не слышать.

Я глубоко вдохнул, осаживая чужую волну эмоций.

— Что стало поводом для того, чтобы ты решил меня пригласить обратно? — спросил я ровно, без эмоций.

Он слабо усмехнулся, и эта гримаса лишь сильнее подчеркнула его изможденность.

— Знаешь, я ожидал, что ты начнешь ругаться, кричать, упрекать. Или что ты вообще не приедешь, проигнорируешь мое письмо. Но ты ответил. Спокойно, по-деловому. Я не ожидал даже этого. А сейчас вот ты сидишь рядом и вместо упреков просто задаешь вопросы. Я не узнаю тебя, Виктор.

— А я не узнаю тебя, — ответил я, обводя взглядом его исхудавшую фигуру, аппаратуру, палату. — Где тот статный, волевой мужчина, который во всех искал характер? Передо мной его нет.

— Твоя правда, — вздохнул он. — Его больше нет.

— Так что же стало поводом? — повторил я свой вопрос, глядя ему прямо в глаза. — Кроме того, что ты, прости меня за прямоту, отец, умираешь.

Он на мгновение замер, затем его губы скривились, и он медленно, с натугой, цыкнул зубом.

— Дмитрий погиб, — сказал он глухо. — Твой брат.

Я молча кивнул. Удивления не было. Лишь холодное подтверждение догадки.

— Я догадывался, — сказал я. — Видел его фотографии в сети и то, что его две недели уже не было на связи. Куда его занесло?

— Он решил доказать всем, что он настоящий Громов, — в голосе отца прозвучала горечь, — а не просто прожигатель жизни. Подал прошение на контракт в армию. После учебки его отправили на западную границу. Эльфийские партизаны… Засада.

— «Лесные братья», — уточнил я. — Читал новости.

— Именно, — кивнул он.

— Ясно.

Я помолчал. Смерть брата, которого старый Виктор ненавидел, и которому завидовал всю жизнь, не вызвала во мне ничего, кроме отстраненного сочувствия к старику.

— А моя сестра? — спросил я. — Почему она не с тобой, раз ты в таком состоянии.

Лицо Андрея Ивановича исказилось.

— Настасья… С того дня, как я отдал ее замуж за человека, которого она презирала, наши отношения закончились.

Я хмыкнул. Значит, и тут он умудрился все испортить.

— Надеюсь, это решение принесло тебе хоть какую-то пользу.

— Аристократически да, — процедил он. — Финансово — ни капли. Иногда я даже жалею, что сделал это.

Эмоции снова вспыхнули внутри меня.

«Ты жалеешь? Когда ты вообще о чем-нибудь жалел?»

— Мы с тобой не общались много лет, — сказал он тихо. — И я, чтоб ты знал, Виктор, иногда жалею об очень многом.