Книга Архитектор Душ V, страница 13 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Звук раздался так внезапно, что я даже не сразу осознал, что услышал.

Я замер на мгновение и медленно обернулся. Дверь теперь была приоткрыта. В ее поверхности чернела узкая вертикальная щель. Я не открывал ее. Она открылась сама — именно тогда, когда я отвернулся и перестал пытаться. Словно издевалась надо мной, а теперь решила приманить.

Брови нахмурились, а в голове сразу возник рой вопросов, где один перекрикивал другой, создавая какофонию звуков.

За щелью виднелось какое-то помещение. Я подошел ближе, толкнул тяжелую створку, и она беззвучно подалась внутрь, распахнувшись.

Я переступил через порог.

Меня встретил холод камня, запах сырости, пыли и затхлости. Это место напоминало тюремную камеру. Небольшая комната без окон примерно три на четыре шага. Стены были сложены из грубого, необработанного камня, кое-где проступали темные пятна влаги. Единственной мебелью была простая металлическая кровать с комковатым матрасом, придвинутая к дальней стене. Ни стола, ни стула, ни какого-либо другого убранства. Это было не жилое помещение, а каменный мешок.

Я медленно осмотрелся, пытаясь понять, что это за место. Чье это воспоминание? Чья боль запечатлена в этих стенах? Моя? Настоящего Громова? Я не чувствовал никакой связи с этим местом, оно было мне абсолютно чуждым.

Пройдя в центр комнаты, я повернулся лицом к распахнутой двери, за которой лежала тьма. Тишина в камере давила на уши и сознание.

И тогда из самого темного угла раздался голос.

Я узнал его мгновенно. Не по тембру или интонации, а по внутренней реакции, которая всколыхнулась в глубинах этого тела. Это был не тот голос, что звучал в моей собственной голове каждый день. Это был первоисточник. Голос Виктора Громова.

— О. Ты наконец-то пришел.

* * *

Голос эльфийки, сплетавший слова древнего языка, сначала стал фоновым звуком, а затем и вовсе отступил куда-то вдаль. Лидия, как и было велено, сосредоточилась на собственном дыхании — медленный вдох, наполнявший легкие прохладой, и такой же размеренный выдох. Она ожидала чего-то, хотя не могла бы сказать, чего именно. Возможно, тепла или внезапного озарения. Но произошло нечто иное.

Когда она открыла глаза, мир вокруг оказался совершенно другим.

Вместо пыльной кладовки с меловыми кругами и свечами ее окружало бескрайнее снежное поле, простиравшееся до подножия высоких гор, покрытых ледниками. Небо нависало низкое, свинцового оттенка, и с него медленно падали редкие, крупные снежинки. Мороз мгновенно пробрал ее до костей.

Лидия опустила взгляд на себя. На ней было легкое осеннее платье, тонкие чулки и изящные туфельки-лодочки — наряд, уместный для прогулки по осеннему парку, но совершенно бессмысленный здесь, в этой ледяной пустоте. Холод немедленно пробрал через тонкую ткань, лицо застыло, а пальцы на руках начали быстро терять чувствительность.

В горле сжался комок страха. Она может умереть здесь, в этом призрачном месте, просто замерзнуть насмерть. Ею овладела паника, захотелось кричать, броситься бежать без оглядки в поисках спасения.

Но затем внутренний голос остановил ее. «Стой, Лидия. Не двигайся».

Она заставила себя сделать глубокий вдох. Ледяной воздух обжег легкие. «Ты была в комнате у Громова во время ритуала. Эльфийка говорила сосредоточиться на себе. Почувствовать. Понять». Что именно она имела в виду?