Книга Архитектор Душ IV, страница 62 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Перед нами был тупик. Глухая кирпичная стена, заваленная мусором, и никого. Они исчезли.

— Невозможно, — прошептал Нандор, его голос был напряжен до предела. — Здесь нет других выходов.

Я молча достал телефон. Точка трекера все еще была здесь. Она пульсировала прямо перед нами, в десяти шагах, там, где была лишь стена. Я смотрел на карту, потом на стену. И снова на карту. Телефон не врал. А значит…

Вход был где-то здесь.

И тут меня осенило.

Я замер, закрыл глаза. Вся эта беготня, вся эта тактика — это их поле, их правила. Но у меня было то, чего не было у них. Я мог заглянуть за занавес.

— Что ты делаешь? — шепот Нандора был встревоженным.

— Тихо, — бросил я, не открывая глаз. — Просто постой на месте и не шевелись.

— Какого черта, Громов?

Переведя взгляд на эльфа, я глянул ему прямо в глаза.

— Просто доверься. Замри и не шурши. Мне нужно послушать пространство.

— Ты что, мастер эхолокации?

Я одарил его самым красноречивым из всех возможных взглядом.

— Молчу, — сказал эльф.

Сосредоточившись, я отсек внешние звуки, холод, запах ржавчины. Я потянулся к тому внутреннему резервуару, который чувствовал, но еще не понимал до конца. Обычно я просто позволял зрению включиться, но сейчас же мне нужно было больше. Мне нужно было не просто увидеть — нужно было просветить, просканировать, заглянуть сквозь толщу кирпича и земли.

Я представил, как моя воля, моя психея, расширяется, превращаясь из узкого луча в широкую, всепроникающую волну. Это потребовало чудовищного усилия. В висках застучало, перед закрытыми глазами поплыли багровые круги. Я чувствовал, как энергия утекает из меня, словно вода из пробитой фляги. Вот был бы сейчас рядом мой говорящий гримуар, он бы наверняка подсказал, как сделать это правильно, не рискуя впасть в кому. Но приходилось действовать наощупь.

И я увидел.

Сначала серый туман. Потом он начал редеть, и проступили контуры. Я видел Нандора рядом с собой — яркое, холодное серебристое пламя. Я видел свою собственную психею — сложный, многослойный узор света, в котором смешались два цвета.

Я направил волну дальше, вперед, сквозь стену. Образ стал мутным, нечетким, но я пробился. И там, внизу, под нашими ногами, в какой-то подземной каверне я увидел их.

Три тусклых, грязновато-красных огонька. Охранники или похитители. Их души были примитивны, в них горел лишь страх и злоба.

И четвертый огонек. Яркий, чистый, цвета расплавленного золота. Он был слаб, но продолжал горел.

Шая. Она жива.

Но затем я увидел еще кое-что. Кое-что, что мне очень не понравилось.

Подземелье жило своей, отдельной от города жизнью. Воздух здесь был густым, пах сырой землей, воском и непередаваемым запахом, что рождается от соприкосновения магии с камнем.

В центре зала, на массивном, иссеченном рунами алтаре, горели толстые черные свечи. Их неровный свет выхватывал из мрака то мокрый блеск на стене, то тень одного из адептов, которые замерли поодаль неподвижными статуями.

Мастер, облаченный в тяжелую мантию, капюшон которой скрывал лицо, опустился на одно колено. Он завершал работу. Его палец, обмакнутый в густую, пахнущую железом жидкость, медленно выводил последний символ в сложном узоре на полу. Руна легла ровно, впиталась в камень, и весь рисунок на мгновение вспыхнул тусклым темно-фиолетовым светом, а затем снова погас.