Книга Архитектор Душ IV, страница 36 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Я бросил взгляд в зеркало заднего вида. Девушки переглянулись. В их глазах читалось понимание. Они явно сообразили, что я собирался сделать.

— Как думаете, куда его повезли? — спросил я.

Они снова переглянулись, на этот раз уже с легким удивлением от того, что я советуюсь с ними по вопросу расположения зданий в городе, когда должен-то, в принципе, сам разбираться.

— Скорее всего в центральную городскую, — неуверенно предположила Алиса. — Там же лучшая реанимация.

— Неотложка, — подтвердила Лидия. — Других вариантов нет.

Я развернул машину на ближайшем перекрестке.

— Лидия, вбей в навигатор адрес, будь добра.

Она без лишних слов достала свой смартфон. Через мгновение по салону разнесся бесстрастный голос электронного штурмана, прокладывающего маршрут. Мы неслись по улицам Феодосии, и с каждой минутой я чувствовал, как растет мое нетерпение.

К тому моменту, как мы приедем, его уже должны были осмотреть, доставить в палату, подключить к мониторам и обвешать капельницами. Идеальный момент. Мне нужно было всего несколько секунд. Всего одно прикосновение.

Центральная городская больница встретила, как и все привычные медучреждения, наполовину полной парковкой и снующими туда-сюда людьми в белых халатах.

Я запарковал «Имперор», стараясь втиснуть массивный седан между старенькой «Ладой» и фургоном скорой помощи.

— Ждите здесь, — бросил я девушкам, выходя из машины. — Я быстро.

Они молча кивнули. Я видел в их глазах тревогу, но ни одна не стала спорить.

Приемный покой гудел как растревоженный улей. Запах лекарств здесь был гуще, смешиваясь с запахом пота. Люди на жестких скамейках вдоль стен, усталые врачи, мельтешащие медсестры.

Я проигнорировал общую очередь и направился прямо к регистрационному окну, за которым сидела пожилая женщина в белом, накрахмаленном до хруста чепце. Ее лицо выражало вселенскую усталость и полное безразличие ко всему происходящему.

Это состояние мне было знакомо. Когда в морг привозят очередной труп, через пару десятков увиденных покойников перестаешь на него реагировать хоть сколько-нибудь. Просто работа. Просто предмет интерьера.

— Добрый день, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более официально. — Минут пятнадцать-двадцать назад к вам должны были доставить мужчину. Арсений Вяземский. Истощение, гипотермия. В какую палату его определили?

Она оторвала взгляд от журнала, который заполняла, и смерила меня тяжелым взглядом поверх очков.

— Вы кем ему приходитесь? Родственник?

— Я коронер Громов, — я извлек из кармана удостоверение и просунул его в окошко. — Этот человек — ключевой свидетель по делу государственной важности.

Она взяла удостоверение, повертела его в руках, внимательно изучила мою фотографию, затем снова посмотрела на меня. В ее глазах промелькнуло что-то похожее на узнавание — спасибо желтой прессе, теперь мое лицо, кажется, знала каждая собака в этом городе.

— Палата триста семь, третий этаж, — нехотя процедила она, возвращая мне документ. — Но туда нельзя. Карантин.

— Ясно, спасибо, — я состроил любезную улыбку и, не дожидаясь дальнейших возражений, направился к лестнице.

Третий этаж. Длинный, тускло освещенный коридор, выкрашенный в унылый казенный цвет: синий низ примерно на пятьдесят сантиметров и белый верх до потолка. Я нашел нужную дверь. Табличка на ней гласила: «Палата интенсивной терапии. Посторонним вход воспрещен». Я проигнорировал надпись, огляделся и, осторожно приоткрыв дверь, и заглянул внутрь.