Книга Архитектор Душ IV, страница 12 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Я отвинтил колпачок, проверил перо. Действие получилось автоматическим, потому что сам я никогда подобными инструментами не пользовался.

Надо написать кратко и при этом так, чтобы дать понять, что завтра я никуда не приеду. Виктор Громов — взрослый человек со своими проблемами и заботами.

Ответ должен быть мужским. Ответом человека, который принял свою судьбу и перестал искать виноватых.

Я обмакнул перо в чернильницу, стряхнул лишнюю каплю. Рука на мгновение замерла над листом и затем, с твердостью хирурга, делающего первый надрез, я опустил перо на бумагу.

Каллиграфический почерк начал выводить первую букву «О» с тихим скрипом.

«Отец…»

Слово замерло на бумаге.

Пауза затянулась. Что дальше? Какие слова подобрать, чтобы передать… а что, собственно, передать? Радость от весточки? Обиду за годы молчания? Попытку наладить мосты? Но я двинулся дальше, выводя слово за словом.

Перо скрипело, оставляя за собой ровный, уверенный след.

«Твое письмо получил».

Точка. Без благодарности, без лишних реверансов. Следующая фраза должна была расставить все по своим местам, обозначить границы и дать понять, что мир больше не вращается вокруг особняка на столичной набережной.

«Мне необходимо решить срочные вопросы в Феодосии. Буду не раньше чем через две недели.»

Еще одна точка. Коротко, емко. Не оправдание, а уведомление. Пусть думает что хочет. Пусть догадывается, какие «срочные вопросы» могут быть у опального сына в провинциальной дыре. Это уже не мои проблемы.

Я подписался, выводя имя так, как это делал бывший владелец тела — с легким, едва заметным росчерком.

«Виктор».

Вот и все. Я отложил перо и несколько раз перечитал написанное. Получилось сухо. Безэмоционально. Никакой заискивающей сыновней почтительности, никакого затаенного гнева. Просто деловое сообщение от одного взрослого мужчины другому.

Фраза о «срочных вопросах» была достаточно туманной, чтобы не вдаваться в детали, но достаточно весомой, чтобы дать понять: я не сижу сложа руки, у меня своя жизнь и свои обязанности, и они в приоритете.

Пойдет.

Я аккуратно сложил лист, убрал его в такой же плотный кремовый конверт, который нашел в ящике стола. Не стал запечатывать сургучом. Просто смочил клейкую полоску на клапане и плотно прижал.

В тот же миг карман тихо завибрировал. Я достал смартфон. На экране светилось уведомление: «Имперская Почтовая Служба. Ваш курьер прибыл».

Быстро. Я спустился по лестнице, стараясь не разбудить девушек. В холле было тихо, лишь от камина исходило ровное тепло. Девушки, очевидно, разошлись по своим комнатам. Я отпер тяжелый засов входной двери и вышел на крыльцо.

Прохладный, влажный воздух коснулся лица. У ворот стоял молодой парень в форменной фуражке почтовой службы, держа в руках планшет.

— Громов? — спросил он деловито.

— Да.

Я протянул ему конверт.

— В Москву. Срочно.

— Будет сделано, сударь, — он козырнул, принял письмо, провел стилусом по экрану планшета и, не задерживаясь, направился к своему фургону, припаркованному у обочины.

Я смотрел, как он уходит. Вот так. Решение, которое могло изменить, а может, и нет, целую жизнь, было передано в руки безликого курьера и теперь отправится за сотни верст. Точка невозврата была пройдена.

Когда я уже собирался закрыть дверь, как телефон в кармане снова коротко завибрировал. Я вытащил его, ожидая увидеть что угодно — сообщение от Корнея, весточку от Шаи, может, даже от Лизы. Но на экране было уведомление из банка.