Книга Архитектор Душ III, страница 63 – Сергей Карелин, Александр Вольт

И я начал рассказывать. Спокойно, методично, как на допросе. Про Улину. Про давление Ковалева. Про вскрытие, которое я настоял провести. Про распятого эльфа на поляне. Про ритуальный круг и вырванное сердце. Про свои рапорты в Инквизицию и СБРИ.

Я не хвастался, просто излагал факты. Сухие, неопровержимые, как протокол вскрытия.

Они слушали, не перебивая. Их лица оставались непроницаемыми, хотя после каждого сказанного слова мне казалось, что они все больше понимают, что я — последний человек, на кого можно было бы возложить ответственность за убийства.

Когда я закончил, в кафе снова повисла тишина. Официант, дремавший за стойкой, вздрогнул и уронил стакан. Тот со звоном разбился, явно разлетевшись на множество осколков.

Официант принялся неловко собирать осколки, его движения были единственным, что напоминало, что здесь все еще была жизнь, а не застывшая картина.

Никто из нас даже не повернул головы. Мы продолжали смотреть друг на друга, словно в какой-то сцене из фильма, где герои испытывают друг друга.

Нандор медленно отложил нож и вилку. Он посмотрел сначала на сестру, потом на меня, и в его глазах я не увидел ничего нового. Однако сказанное далее подсказывало, что он испытывал смятение.

— Я ожидал услышать что угодно, коронер, — наконец произнес он. — Оправдания, ложь, попытки выторговать себе сделку. Но не это.

Он потер пальцами виски, словно пытался унять головную боль, вызванную рухнувшей на него лавиной информации, которая не укладывалась в черепной коробке.

— Я признаю, — продолжил он, глядя мне прямо в глаза, и в этом взгляде уже не было ни подозрения, ни высокомерия. — Моей первой задачей было проверить, что вы из себя представляете. Прощупать вас, понять, где ваши слабые места, насколько вы сговорчивы. Это стандартная процедура. Но то, что вы рассказали, немного меняет ход дел.

Шая, до этого молчавшая, подалась вперед. Ее лицо, казалось, было высечено из мрамора, но в глубине темных глаз горел живой цепкий огонь. Она не просто слушала — она анализировала, сопоставляла, искала несоответствия. И, судя по всему, не находила.

— Отчеты и фотографии — это хорошо, — сказала она, и ее голос был таким же чистым, как вода горного ручья. — Но нам нужно убедиться самим. Нам нужно увидеть тело.

Кивнул. Я ожидал этой просьбы. Такие люди, как они, не верили бумагам. Они верят только тому, что видят своими глазами.

— Я покажу, — сказал я. — Но не сегодня. Он в прозекторской, под замком. Я не хочу привлекать лишнее внимание ночным визитом. Завтра утром, в десять.

Я продиктовал адрес. Нандор, не доставая блокнота, молча повторил его, запоминая на лету.

— Тогда до завтра, — сказал он, после чего поднялся из-за стола и двинулся к выходу.

Его сестра помедлила лишь секунду, бросив на меня странный, как мне показалось, и заинтересованный взгляд.

— Доброй ночи, — отозвалась она, после чего тоже покинула кафешку.

— А платить кто за все будет? — спросил официант, глядя на то, как посетители уходят.

* * *

Ночь навалилась на Феодосию тяжелым мокрым одеялом. Она душила звуки, размывала очертания, превращая город в царство теней и мокрого асфальта.

Дождь, начавшийся еще вечером, не прекращался. Он не лил, а скорее сочился с низкого неба.

В этой непроглядной тьме, где даже уличные фонари едва давали свет, у стен Коронерской службы замер неприметный темный фургон. Двигатель был давно заглушен. Машина просто стояла, сливаясь с густым мраком, словно вросший в землю валун.