Книга Архитектор Душ II, страница 63 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Хороший вопрос. Но я уверен, что это абсолютно не так. Почему? Не знаю. Что-то подсказывало мне, что люди, которые пришли по собственной воле «отдать долг» павшему собрату, будут так поступать.

Во-первых, какая им с этого выгода?

Во-вторых, если я ошибаюсь, то значит плохо понимаю людей. Я улыбнулся себя этой мысли. Воробьев, ты почти всю жизнь работал патологоанатомом и судмедэкспертом. Да что ты вообще можешь знать о людях, кроме как о том, из чего они состоят? Иронично.

— Исключено, — сказал я. — Но в любом случае у меня нет выбора. Идти одному — верная смерть.

— А с ними?

— С ними есть шансы, — сказал я твердо. — Не паникуй раньше времени.

Алиса нервно крутила салфетку в руках, явно желая что-то сказать. Я заметил, что ее отношение ко мне изменилось за эти дни. Раньше она воспринимала меня как угрозу, но теперь ее отношение ко мне постепенно смягчалось. Не знаю, было ли внутри нее желание все еще меня убить, но внешне и не скажешь.

— Я боюсь, — призналась она тихо. — Очень боюсь.

— Это нормально, — сказал я. — Страх — полезная эмоция. Он заставляет быть осторожным. Не боится либо дурак, либо пьяница.

— А ты боишься?

Я задумался над ее вопросом. Нет, это не был страх, который сковывает движения и затуманивает мышление. Это скорее была глубокая тревога, заставляющая просчитывать каждый шаг, анализировать каждую деталь. Опасения, которые не ослабляли решимость, а наоборот заставляли быть еще более сосредоточенным, еще более осторожным. Волнение, которое требовало держать все под контролем, а не отступать перед трудностями.

Когда разберемся с этим делом, то сразу уточню у гримуара насчет связи. Может он хоть какие-то нюансы знает кроме того что это древнеэльфийская магия. Хотя бы момент со смертью основного лица уточнить было бы неплохо…

— Можно сказать, что да, — ответил я честно. — Это нормально. Я медик, и я понимаю, что происходит с моим организмом. И именно поэтому знаю, как нужно себя вести.

— Почему ты это делаешь? — спросила Лидия. — Зачем тебе рисковать ради подчиненной?

— Потому что это правильно.

— Но ведь раньше ты… — она запнулась, не решаясь продолжить. — Ты бы спокойно мог ее бросить. Я тебя не узнаю! Когда ты в последний раз вообще так опасался за человека? За людей в целом!

— Раньше я был другим, — согласился я. — Люди меняются. Иногда в худшую, иногда в лучшую сторону.

— Так кардинально? — не унималась она.

— А ты разве не меняешься? — уточнил я, подняв брови. — Разве ты сегодня точно такая же, какой была год назад?

Лидия задумалась.

— Нет, конечно. Но такие изменения…

— Иногда для перемен нужен толчок. У каждого он свой, — пояснил я. Ну не говорить же им в самом деле, что я… как там меня называл гримуар? Подселенец.

— И что стало твоим толчком? — поинтересовалась Алиса.

Я помолчал, подбирая слова.

— Осознание того, что прежний путь ведет в никуда. Что можно и нужно жить по-другому.

— И ты не жалеешь? — обратилась ко мне Лидия. Это был вопрос с подвохом. Как можно не жалеть о том, что совершал такие страшные вещи? Хотя… наверное, можно. Громов же как-то жил с таким грузом дерьма на душе? Но я — не он. И совершенные им деяния лишь косвенно на меня влияют. Именно поэтому я к ним не причастен, и не испытываю слишком глубоких переживаний или чувства ответственности.