Книга На эту и на ту набью тебе тату. Том 2, страница 123 – Игорь Алмазов

— Рад за тебя, — искренне ответил я. — Я и не сомневался, что всё наладится.

— А что с Дороховым? — осторожно спросил Марат. — Больше сюрпризов ждать не придётся?

— Завтра будет суд, — ответил я. — Мой адвокат говорит, что шансы у нас хорошие. Надеюсь, что после суда история с ним закончится.

Марат нахмурился и кивнул.

— Очень на это надеюсь, — сказал он. — Достаточно он нам подпортил крови. Кстати, Артём, у меня окно пока что. Давай я хоть в знак благодарности тебя в порядок приведу.

— А я не в порядке? — я посмотрел на своё отражение в зеркале. — Хотя ты прав, стрижка мне не помешает.

— Да и бороду твою в человеческий вид приведу, — весело добавил тот. — Идём!

Мы прошли в барбершоп Марата. Я опустился в мягкое кресло, и Марат тут же набросил на меня чёрную накидку.

— Ну что, как обычно? — спросил он, разглядывая мою голову со всех сторон. — По бокам покороче уберём, сверху оставим, чтоб уложить можно было. Бороду подровняем, контур наведём. Доверяешь?

— Доверяю, — кивнул я. — Ты мастер, тебе виднее.

Марат хмыкнул, довольный, и взялся за дело.

Прежде всего он сбрызнул мне волосы водой из пульверизатора и прошёлся гребнем, разбирая пряди. Затем в руке его застрекотала машинка. Он начал с висков и затылка, ведя её снизу вверх короткими, выверенными движениями, и состриженные волосы посыпались на пол. Работал он быстро, но не суетясь, то и дело придирчиво оглядывая сделанное.

Я наблюдал за ним в зеркало, и невольно дивился. В моём прежнем веке цирюльник был фигурой презренной, чем-то средним между банщиком и коновалом. Брил он тупой бритвой, рвал зубы клещами, а также кровь пускал пиявками. Стричься к нему ходил лишь простой люд, господа держали своих парикмахеров. А тут целое заведение, чистота, зеркала во всю стену, диковинные машинки. И сам Марат настоящий художник своего дела.

— Что задумался? — спросил Марат.

— Да вот думаю, — отозвался я. — Ремесло у тебя тонкое. Чуть не там линию провёл, и человек уже на себя не похож. Как у меня с иглой.

— О, это ты в самую точку, — оживился он. — Многие думают, подумаешь, волосы постричь, велика наука. А тут глаз нужен. Я ж не просто стригу, я под лицо подгоняю. Вот у тебя скулы острые, лоб высокий, значит, и стрижка такая, чтоб это подчеркнуть, а не загубить.

Движения его были отточенные, без единого лишнего.

Покончив с волосами, Марат взялся за бороду. Сперва прошёлся по ней машинкой с насадкой, сняв лишнюю длину, а затем достал опасную бритву. Он развёл горячую пену, кистью нанёс её по краю бороды, на шею и скулы, очерчивая будущий контур.

— Замри, не дёргайся, — предупредил он, и лезвие коснулось кожи.

Я сидел недвижно. Бритва скользила уверенно, с лёгким шорохом снимая щетину и пену. Марат вёл её короткими движениями, натягивая кожу пальцами. Было в этом что-то успокаивающее, довериться чужому.

Напоследок он стёр остатки пены тёплым влажным полотенцем, сбрызнул меня чем-то пахучим, отчего кожу защипало, и развернул кресло к зеркалу.

— Готово, — объявил он.

Внешний вид Артёма действительно преобразился в лучшую сторону. Талантливо.

— Спасибо, — кивнул я, поднимаясь и стряхивая накидку. — Если ты, в свою очередь, надумаешь сделать татуировку — знаешь куда обращаться.

— Непременно, — хмыкнул Марат.

Я попрощался с ним и вернулся к себе в мастерскую.