Книга На эту и на ту набью тебе тату. Том 2, страница 103 – Игорь Алмазов

Вот оно как. Верещагин уже успел изучить меня, что для человека его уровня, думаю, было совсем не сложно. И ставки решил поднять действительно очень высоко.

Он теперь хотел не просто забрать мой монокль себе в коллекцию. Но ещё и прилюдно унизить меня. Растоптать человека, который в его глазах посмел бросить вызов признанному ценителю искусства. В прежней моей жизни я повидал таких людей при дворе. Им мало было победы. Им нужно было, чтобы побеждённый пал как можно ниже.

— А если выиграю? — спокойно спросил я.

— Если выиграешь, — он чуть усмехнулся. — Получишь мою брошь. Фамильную драгоценность, я тебе напоминаю. И моё уважение. А уважение моё, поверь, дорогого стоит. Я не раздаю его кому попало.

Я задумался. Но на самом деле выбора у меня особо не было. Мне была нужна эта брошь, моя система дала это понять довольно чётко.

Ставка была очень высока. На кону стояло всё то, что я успел выстроить с тех пор, как оказался в теле Артёма. Мастерская, ремесло, путь к новому рангу. В случае проигрыша я потеряю всё это.

Но у меня тоже было преимущество. Моё прошлое художника помогало мне разбираться в живописи лучше кого бы то ни было. И этого преимущества Верещагину у меня не отнять.

— Я согласен, — сказал я.

Аристарх приподнял бровь. Видать, ждал, что я стану торговаться, менять условия нашего пари. Но это было бы ниже моего достоинства.

— Ты меня продолжаешь удивлять, — протянул он. — Но скажи, зачем тебе моя брошь? Да, это редкая и старая вещь, но ты ведь не коллекционер. Для тебя это просто безделушка, старое дамское украшение. И ты ставишь на кон всё, что у тебя есть, ради неё? Это либо глупость, либо…

Он не договорил, выжидающе глядя на меня.

— Это не имеет отношения к делу, — ответил я.

Верещагин помолчал. Он не был глупым человеком, и понимал, что мотив у меня должен быть серьёзный. Но вот какой именно — понять не мог. Уверен, за эти несколько дней он ещё ни раз изучит свою брошь, в поисках ответов на свои вопросы. Пускай, энергии от неё он всё равно не почувствует.

— Видишь ли, Артём, — проговорил он. — Я прожил долгую жизнь среди вещей. Картины, украшения, старинная утварь. Я научился чувствовать, когда человек хочет вещь ради неё самой, а когда за этим желанием прячется что-то ещё. И вот сейчас я отчётливо вижу второе. Тебе не нужна моя брошь как украшение. Тебе нужно в ней нечто иное. Что именно я пока не понимаю. Но непременно пойму.

— Это ваше право, — ответил я. — Думайте что угодно. Условие нашего пари от этого не меняется.

— Ладно, — кивнул Аристарх. — Тогда мы договорились.

Отменить спор он теперь не сможет. Гордость не позволит. Я не прогадал, сделав ставку на его азарт. Такие люди не умеют отказываться от вызова, который сами же и раздули.

— Тогда до среды, — я встал со стула.

— Я пришлю тебе точное время накануне, — ответил Верещагин. — Увидимся, Артём.

Я кивнул и покинул усадьбу Аристарха. По дороге домой прикидывал сроки. Система дала мне на выполнение квеста 13 дней, и среда в этот срок укладывалась.

Осталось только выиграть пари.

* * *

Домой я вернулся в десять вечера. День получился насыщенным, и усталость давала о себе знать. Но хотя бы час всё равно стоило выделить на учёбу, приближался следующий экзамен. Фармакология.

Наука, которую мне приходилось действительно учить с нуля. В моём мире такого понятия в принципе не существовало. Лекари либо пользовались лекарской магией, либо отварами трав и кровопусканием. Кое-что из медицинских порошков существовало, но и близко не в таком количестве, в котором это было в этом мире.