Книга На эту и на ту набью тебе тату. Том 1, страница 8 – Игорь Алмазов

Артём, ты умел рисовать, это же видно. Просто решил почему-то, что это неважно.

Слуг не было, очевидно. Порядок никто наводить не собирался. Значит, это теперь моя работа.

Я не привык убираться сам, тридцать лет за меня это делали другие. Но я привык к порядку. Это разные вещи. Одно дело привычка жить в комфортных условиях. Другое дело потребность в пространстве, где всё на своих местах. Второе у меня было всегда, ещё до двора, ещё в детстве.

В беспорядке я не умел думать. А думать мне сейчас нужно было много. Поэтому выбора не было, решил заняться этим сам.

Следующие два часа я разбирал, мыл, складывал и протирал.

Гора одежды на стуле оказалась не такой страшной. Большую часть я сложил в шкаф, остальное отправил в стирку. С устройством стиральной машины получилось разобраться с третьей попытки. Руки помнили всё, но если голова начинала пытаться думать — ничего не получалось. Посуду перемыл всю, даже ту, что стояла в шкафчике. Вытер стол и подоконник. Полил засохшее растение, может, его ещё можно спасти.

В процессе уборки заодно нашёл под раковиной пакет с гречкой, начатую пачку риса и банку тушёнки. Ну, хоть какая-то еда в доме есть. Ещё нашёл какой-то странный прибор, убрал его в ящик стола. Потом разберусь.

К одиннадцати вечера квартира выглядела как жилое помещение. Даже вполне себе уютно.

* * *

Когда я уже мыл руки после уборки, в дверь постучали. Резкий, нетерпеливый стук. Интересно, кто это на этот раз?

На пороге стояла девушка. Подсознание автоматически подсказало мне, что это и есть Соня. Тёмные волосы, правильные черты лица. Выражение лица как у человека, который шёл сюда с какой-то готовой речью.

— Значит, ты дома, — сказала она вместо приветствия. — Значит, телефон работает. Значит, ты просто не отвечал.

— Добрый вечер, — в ответ поздоровался я.

Она на секунду сбилась. Видимо, не то ожидала услышать.

— Не надо мне тут никаких «добрый вечер», — она переступила порог, не дожидаясь приглашения, огляделась. — О, ты убрался. Впервые за полгода, наверное.

Я не ответил. Молча встал возле стены, ожидая, что она скажет дальше. И её понесло.

Оказывается, в тот день, какой именно день, я так и не понял, Артём поставил лайк на фотографию какой-то девушки. Что такое лайк я тоже не понял. Соня увидела это вечером, и, поссорившись с Артёмом, ушла. С тех пор прошло, судя по её словам, пять дней, в течение которых она отправила несколько сообщений, позвонила трижды, получила тишину в ответ и пришла лично.

Соня говорила быстро и эмоционально, с примерами и датами. Готовилась к этому разговору заранее, это было видно.

Я слушал и не перебивал.

Когда она, наконец, сделала паузу, не потому что закончила, а просто чтобы выдохнуть, я спокойно сказал:

— Соня. Я выслушал тебя внимательно. А зачем ты пришла сейчас, можешь мне объяснить?

Она уставилась на меня.

— Что? — переспросила она.

— Я выслушал всю твою речь, и мне нечего тебе ответить, — заявил я. — Время позднее. Выслушивать подобные скандалы у меня нет ни сил, ни желания.

Соня молчала. Смотрела на меня с удивлённым выражением лица и молчала.

— Артём, что с тобой? — наконец спросила она. — Ты же никогда так не разговаривал. Орал в ответ, или игнорировал меня.

Артёму явно стоило научиться решать конфликты.