Книга На эту и на ту набью тебе тату. Том 1, страница 12 – Игорь Алмазов

Я достал из коробки рулон защитной плёнки. Отрезал кусок нужного размера, затем снял защитную подложку с плёнки и аккуратно приложил её к коже. Разгладил от центра к краям, тщательно проверяя, чтобы не осталось воздушных пузырей. Плёнка легла плотно, прижимаясь к свежей работе и создавая защитный барьер.

— Плёнку не снимайте в течение пяти суток, — проинструктировал я. — На пятые сутки снимите аккуратно по направлению роста волос, промойте татуировку тёплой водой с мылом. Без мочалки и без агрессивных средств. Татуировку не чесать и не тереть. Если заметите покраснение сильнее обычного или что-то ещё — сразу ко мне.

Сергей молча кивал. Видно было, что для него это не первая татуировка, слушал он спокойно, без лишних вопросов.

— Сколько с меня? — надевая рубашку, коротко спросил он.

Я на секунду задумался. Вчера Катя согласилась на три тысячи за ветку сирени. Но сегодняшняя работа была сложнее, почти два часа чистого времени, не считая подготовку эскизов. Нужно брать больше, но при этом не отпугнуть клиента. Артём, судя по всему, работал дёшево, и резко задирать цену было бы подозрительно.

— Четыре тысячи, — наобум назвал я. Пока что не сильно знаком с ценами в этом мире. Надеюсь, не дешевлю.

Сергей без единого слова достал бумажник, отсчитал четыре купюры по тысяче и положил на стол. Ни торга, ни недовольства при этом не выказывал. Хороший клиент, побольше бы таких.

— Спасибо, — коротко сказал он. — Хорошая работа.

— Благодарю вас, — кивнул я.

Он надел куртку и вышел из мастерской.

Итак, четыре тысячи. На еду хватит, на аренду нет. Но двигаюсь в нужном направлении, уже неплохо.

* * *

Я убрал все инструменты на место и протёр рабочую поверхность антисептиком. Иглы выбросил в специальный жёлтый контейнер. Потом сел за стол, достал монокль и снова надел его.

Пергамент развернулся немедленно, будто система только и ждала, когда я снова обращусь к ней.

— Объясни мне подробнее про свойства, — попросил я. — Как именно это работает?

«Начертание, выполненное через Систему, наделяет носителя эффектом. Эффект определяется тремя факторами: образом, качеством работы и намерением мастера».

— Намерением? — переспросил я. — Что ты имеешь в виду под намерением?

«Мастер вкладывает в работу смысл. Система считывает этот смысл и формирует на его основе свойство. Чем точнее намерение мастера — тем сильнее и чище эффект».

Я задумался. Вспомнил, как рисовал орла для Сергея. Когда я работал над третьим эскизом, я как раз думал о решимости. И система, получается, это считала. И наделила татуировку именно таким свойством.

В моём мире существовали мастера, которые умели вплетать силу в предметы. Кузнецы могли выковать мечи, которые не тупились даже после сотни ударов. Ткачи умели создать полотна, которые не рвались и не выцветали десятилетиями. Ювелиры вкладывали в драгоценные камни свойства, которые усиливали владельца.

Но художников среди этих мастеров не было. А уж тем более татуировщиков. Наверное, потому что татуировки не были чем-то столь распространённым. Это вообще было необходимостью, а не искусством.

— Носитель татуировки знает о свойстве? — спросил у Системы я.

«Нет. Эффект полностью неосознанный. Носитель не связывает и не может связать произошедшие изменения с татуировкой».