Книга Мечников. Том 11. Свет разума, страница 80 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Швецов, значит? Что ж, не стану относиться к этому человеку предвзято. Кто знает? Может, он окажется хорошим лекарем. Но что-то я сомневаюсь, что Лазарев мог поставить кого-то, кто будет приносить пользу, а не деньги.

Проклятье… Сразу видно, что глава ордена совершенно не разбирается в управлении персоналом. Я ведь был когда-то главным врачом, поэтому на своём опыте знаю, что деньги и польза на графиках взаимно дополняются. Хороший врач, стремящийся помогать людям, может прекрасно пополнять бюджет клиники.

Но ведь сложные пути мало кому интересны!

Я дёрнул дверь, но та оказалась закрыта. Вот оно как, значит? Главный лекарь допоздна не засиживается.

— А вы что думали, Алексей Александрович? — будто прочитав мои мысли, произнёс появившийся за моей спиной Александр Иванович Разумовский. — Рассчитывали, что он будет тут сидеть допоздна, как я? Нет-нет, таких дураков в Саратове вы больше не найдёте.

— Рад видеть вас, Александр Иванович, — улыбнулся я. — Уж простите, что заставил ждать. Сейчас наверстаем.

— Ещё как наверстаем! — воскликнул Разумовский. — Константин привёз срочного пациента. Какого-то графа, если я правильно понял. Так что пойдёмте в палату. У меня уже магические каналы зудят. Я один не справлюсь.

Приятное всё-таки чувство — снова работать бок о бок с Разумовским. Вроде прошло всего лишь несколько дней, а меня уже начало тянуть к госпиталю. Ну как тут сдерживать рост своих витков? Это же просто невозможно!

Но особенно я рад видеть Александра Ивановича в хорошем настроении. Значит, ещё не упал духом из-за потери своей должности.

Ничего, мы её вернём. Это дело не быстрое, но у нас точно всё получится.

Мы с Разумовским вошли в палату к ещё не осмотренному пациенту. На кушетке лежал раскрасневшийся крупный мужчина. Его густые усы трепыхались от беспокойного дыхания.

— Ну наконец-то… — простонал он. — Уважаемые, сделайте что-нибудь поскорее. Я же сейчас уже всё… — он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь восстановить дыхание, но ничего хорошего из этого не вышло. Одышка всё равно сохранилась.

На столике около кушетки лежали документы пациента.

«Виталий Николаевич Фадеев». И в самом деле граф. Важный пациент. Если не ошибаюсь, он заправляет северо-восточной частью Саратовской губернии.

— Рассказывайте, Виталий Николаевич, с чего начал развиваться приступ? — надевая на его руку манжету тонометра, спросил я.

— Да на ровном месте… — ответил он. — Ужинал спокойно со своим гостем из соседней губернии. Даже не выпивали на этот раз. Всё по трезвому. Под конец вечера меня и прихватило. Страх возник неописуемый, будто меня вот-вот кто-то убить должен! Вырвало несколько раз, живот разболелся — колики начались. Потом сердце заколотилось как бешеное, дышать стало нечем, а теперь ещё и голова раскалывается…

— Давление сто восемьдесят на сто, — заключил я. — И пульс уже выше сотни.

— Гипертонический криз? — предположил Разумовский.

— Имеет место. Но это — явно не основной диагноз. Уж больно меня смущает реакция желудочно-кишечного тракта.

Рвота от высокого давления может быть из-за раздражения головного мозга, но боли в животе сюда не вписываются. Возможно, с животом связан сопутствующий диагноз. Но есть вероятность, что одно вытекает из другого.

— Что сегодня ели и пили? — спросил я.