Книга Мечников. Том 11. Свет разума, страница 110 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Но то, что мне поведал Василий Ионович, с трудом встраивалось в мою картину мира. Это не поддавалось никакой логике. Всё это время Решетов общался с Асклепием? И на самом деле сам старик вообще не является Решетовым? И как это, чёрт подери, понимать?

— Понимаю ваше замешательство, Алексей Александрович, — улыбнулся Василий Ионович. — Но время у нас ограничено, поэтому приходится изъясняться кратко.

— Вы куда-то спешите? — уточнил я.

— Нет, но я знаю, что у вас впереди ещё много дел, поэтому и бросаюсь голыми фактами, — пожал плечами старик.

— Ну уж нет! — покачал головой я. — То, что вы мне сказали, требует объяснений. Я готов задержаться на столько, на сколько потребуется.

В этот момент к нам подошла Клавдия Решетова и поставила на стол чайник и две чашки.

— Спасибо, Клава, — улыбнулся Василий Ионович. — Мы с Алексеем Александровичем посидим ещё немного. Ты лучше подожди в доме. Господин Мечников очень спешит. На ужин остаться не сможет.

Со стороны может показаться, что Решетов просто хочет поскорее избавиться от моей компании, но на самом деле его цель — убрать отсюда Клавдию, так как этот разговор никто больше услышать не должен.

— А теперь давайте по порядку, — произнёс я, когда супруга Василия Ионовича ушла домой. Я ещё раз огляделся, убедился, что никого вокруг нашей беседки нет и быть не может, а затем добавил: — Вы сказали, что ваша фамилия — не Решетов. Что это должно значить?

— Мне пришлось её сменить, — он отхлебнул крепкий чай и с удовольствием выдохнул, когда горячий напиток погрузился в его желудок. — Вы же знаете ту пословицу, которую часто повторяют в Хопёрске? Должны знать. Ведь вы и сами — такой же, как я.

— О чём вы говорите? — я тоже решил отпить чаю, чтобы насытить свою кровь кофеином. Без химической бодрости тут точно не обойтись.

— Говорят, что Хопёрск будто создан для дворян, которым не нашлось места в других уголках Российской Империи. Тут живут дворяне, совершившие преступления, лишившиеся своей магии, потерявшие свою власть и богатство, а также обычные изгнанники. Такие, как мы с вами, Алексей Александрович. И вас, и меня изгнали из рода.

— Вы никогда об этом не рассказывали, — подметил я.

— Потому что вы не были готовы узнать правду. Просто представьте, если бы я полгода назад упомянул фамилию Боткиных. Что бы вы сказали? Она ведь ничего для вас не значила до нынешнего момента, верно? — спросил Василий Ионович.

Старик волновался. Он чувствовал напряжение из-за того, что ему приходилось делиться со мной правдой о своём прошлом.

Стоп.

— Боткины? А при чём здесь… Василий Ионович, вы хотите сказать, что на самом деле вы являетесь членом этой династии? — спросил я.

— Являлся, Алексей Александрович. Являлся, — вздохнул старик. — Вы всё правильно поняли. Пятьдесят лет назад я был Василием Ионовичем Боткиным. А потом меня и моего брата отправили в Хопёрск и заставили дать сильнейшую магическую клятву, чтобы я никогда не рассказал о том, кем я был на самом деле. Но… Мы уже оба знаем, что живых членов основной династии не осталось. Поэтому клятва перестала работать, и теперь я могу рассказать вам всю правду. А мой брат не дожил до этого дня. Грифон не отвёл ему столько времени. Он сам себя погубил. Увлекался запрещёнными зельями гораздо больше, чем я. Да и здоровье у него было слабое. После себя он оставил только ту книгу, которую вы недавно нашли.