Книга Мечников. Том 10. Битва умов, страница 25 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Стоп, и это всё? Клятва так резко отреагировала на какие-то жалкие капли этой слизи? Но почему тогда она проигнорировала целую колбу?

Вариант только один. Сосуд, хранящий в себе голову Павла Петровича, состоит из особого материала, который не пропускает через себя магию. Ни некротику, ни лекарскую силу.

Именно поэтому тёмная магия не просачивается наружу, а моя клятва не чувствует присутствие некротики даже при том, что я нахожусь непосредственно около её источника.

Это интересно… Ведь как-то мне довелось встретиться с мельчайшими частицами тёмной магии, которые по размерам своим были даже меньше атомов. Выходит, даже их эта колба не выпускает наружу.

Да уж, хотел бы я пообщаться лично с теми лекарями, кто создал этот механизм. В каком-то смысле они изобрели бессмертие. Но на основе чего? Неужели жизнь в этой голове поддерживает некротика?

Нет, это какой-то абсурд. Некротическая магия и вправду может лечить, но всегда забирает что-то взамен. Одна голова не протянет несколько веков на одной лишь тёмной магии.

Хотя, с другой стороны, мне стоит внимательнее изучать этот механизм. Ведь мне уже доводилось встречаться с верховным некромантом, который прожил больше двух сотен лет. Чем же в таком случае отличается от него Павел Петрович Романов? Плавает в некротической слизи, живёт ещё со времён, когда империей правил Пётр Первый.

Я уже начал подозревать, что теневым правителем Российской Империи является не просто предок современных Романовых, а настоящий верховный некромант.

Но тут же обратил внимание на пробирку, в которую изначально переливал слизь из колбы. Некротику я из неё стёр, но жидкость полностью не испарилась. Значит, она не целиком состояла из тёмной магии.

— Я знаю, о чём вы думаете, Алексей Александрович, — неожиданно открыв глаза, произнёс Павел. — Сомневаетесь, можно ли мне доверять. Не является ли вашим долгом — убить меня, чтобы тёмная магия не распространилась за пределы этой колбы.

Да уж, неспроста император его так бережёт. Соображает он очень быстро.

— Вы можете читать мысли? — спросил я, тем самым подтвердив, что и вправду сомневаюсь, можно ли продлевать жизнь этому человеку или даже «существу».

— Нет, вы же сами знаете, какой магией я обладаю. Точно такой же, как и все Романовы. Я могу задать вам любой вопрос, и вы будете отвечать честно, — заявил он. — Но не беспокойтесь. Я не стану этим злоупотреблять и вытягивать из вас ваши тайны. Каждый имеет право хранить свои секреты. Даже от императора.

— Как я понимаю, вы от Николая Павловича тоже держите немало секретов, — подметил я. — Он сказал мне, что вы утаиваете от него тайны своего прошлого.

— Незачем это знать никому, кроме лекарей. Достойных лекарей, — уточнил Павел. — Пока что таковым я считаю только вас, господин Мечников. Это я настоял на том, чтобы на помощь призвали именно вас. Не вашего отца, не кого-то из ордена, не вашего приятеля Ивана Сеченова и даже не Владимира Павлова. Я долго изучал ваши работы и принял решение довериться именно вам.

Эх, и сложно же по его интонации определить, говорит он правду или лжёт. Мимика скудная, за жестами из-за отсутствия тела не проследить.

Трудный пациент. Я для него — как открытая книга. При желании он сможет извлечь из меня любую информацию, но я его никаким образом прочесть не могу.