Книга Мечников. Том 8. Луч надежды, страница 19 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Нет, Светлана Георгиевна, — покачал головой я. — Пойдёмте вместе. Займём свои кабинеты и начнём готовить документацию. Проверка должна пройти правильно.

А письмо Балашова я проигнорирую. Уверен, этот ублюдок и в одиночку будет не против нажраться в одном из лучших ресторанов Саратова. В него чуть ли не центнер мяса за один раз влезает. Зачем ему я? А даже если он уже заказал на меня порцию, он и её запросто слопает.

Неизвестно только, зачем я ему понадобился после всего, что произошло. Но встреча явно обещала быть не дружеской. Значит, если я не явлюсь, Виктор запросто может сделать другой ход.

Как ни крути, а войны сразу с несколькими дворянскими семьями мне не избежать. Но если я проигнорирую проверку — проиграю сразу же.

Значит, именно с этого и нужно начинать.

Мы со Светланой добрались до учебного корпуса, после чего разделились и заняли свои кабинеты. Я пролистал журнал, проверил ящик с результатами тестирований и заранее спрятал несколько бумаг, которые лекарям лучше не видеть.

Сердечно-лёгочная реанимация, передача магической энергии друг другу и прочие таинства лучше не показывать комиссии. Как раз на этот случай я заранее подготовил в нижнем ящике двойное дно. Старый метод, но действенный. Обычно у проверки не хватает мотивации ковыряться в мебели, чтобы найти скрытые документы.

Я посмотрел на часы и примерно прикинул, когда до меня доберётся проверка.

По логике сначала они пройдут через ректора, потом поспрашивают деканов и уже после начнут патрулировать коридоры в поисках кабинетов неугодных им преподавателей. Значит, по моим прикидкам, у меня проверка окажется часов в одиннадцать вечера — не раньше.

Что ж, зато будет время, чтобы подготовить заранее статью о лучевой диагностике. Не могу же я просто создать рентген-аппарат и заявить миру о существовании радиации? Нет уж, для начала нужно описать теорию.

Но не тут-то было. Я даже строчки написать не успел, как в мой кабинет ворвалась группа людей. Два писчих, которые фиксировали всё, что диктует им проверяющий. И сам член комиссии.

Странно… Мне Светлана сказала, что сюда придёт Углов — глава ордена лекарей. Но в мой кабинет вошёл молодой светловолосый мужчина. На Всеволода Валерьевича он явно не тянул. Главе ордена уже за шестьдесят. А этому мужчине не больше тридцати.

— Ну-с, господин Мечников, давайте проверим и вас, — заключил он. — Мне очень давно хотелось с вами пообщаться. Я о вас наслышан. В последнее время в академии и в ордене лекарей только вашу фамилию все и шепчут!

— Прошу прощения, но я с вами незнаком, — произнёс я. — Я, если честно, ожидал увидеть господина Углова. Мне передали, что это он будет заведовать комиссией.

— Да-с, всё верно, — кивнул мужчина. — Интересно, кто это такой болтливый? Мы только что заготовили комиссию, а её состав уже всем известен? Очень странно… Впрочем, не важно! Вы всё правильно поняли. Углов — это я.

Эм… Что-то я не совсем понимаю, к чему он клонит. Я прекрасно помню главу ордена лекарей. Мужчина уже в возрасте, манера общения совсем другая. А это ещё кто?

— Углов Андрей Всеволодович, — опережая мой вопрос, представился он. — Видимо, у вас не самые надёжные источники. Вы ожидали встретить моего отца, я полагаю?

Ах, вот оно что… Поиграли в сломанный телефон, называется. Бронниковой сказали, что к нам придёт Углов, она решила, что речь о главе ордена лекарей, передала эту информацию мне, а я получил уже переваренные данные, которые истине совсем не соответствуют.