Книга Мечников. Живое проклятье, страница 30 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Причём все порошки у меня сейчас с собой — в сумке. Я на всякий случай прихватил их, чтобы передать знакомому Синицына, если переговоры пройдут гладко. Но готов ли я рискнуть и отдать часть пациенту?

Тьфу, да какие тут могут быть сомнения⁈ Либо я помогу ему порошком, либо не помогу никак! А клятва лекаря бдит. Не стану спасать Геннадия и тут же поплачусь за это. Нет, мне определённо стоит поделиться с ним снотворным.

— Значит так, Гена, — произнёс я, просунув руку в свою сумку. — Сейчас я дам тебе лекарство. Слово даю — оно поможет. Готов прямо сейчас под Грифонову ярость попасть, если лгу тебе.

— Я в-вам верю, — кивнул парень.

— Но тебе никому рассказывать об этом лекарстве нельзя, — уточнил я. — Орден лекарей запрещает нам лечить людей травами. Пока что.

— К-клянусь, ни одна жи-живая душа об этом не узнает! Т-только помогите мне, п-пожалуйста. Я больше так не могу, — ответил парень.

— Чайная ложка дома есть? — поинтересовался я.

— Есть.

— В стакане кипячёной воды разведёшь одну ложку порошка — и перед сном выпьешь. И так всю неделю, — объяснил я. — Понял меня?

— Д-да, Алексей Александрович!

— Тогда держи, — я протянул Гене маленькую мензурку с порошком.

— Н-но… Сколько это будет стоить? — поинтересовался он. — Это ведь не входит в ваши п-прямые обязанности?

— Не входит, — ответил я. — Бесплатно отдать не могу, но и без лекарства тебя не оставлю. Накинешь полтора рубля, когда они у тебя накопятся. Через месяц-два — неважно. Главное — сохрани это в тайне.

Довольный ученик кузнеца покинул мой кабинет и убежал домой. Я был уверен, что всю эту неделю он будет отсыпаться, как медведь зимой. Если человек пропускает хотя бы одну или две ночи — затем приходится компенсировать двенадцати или шестнадцатичасовым сном.

А уж если Геннадий не спал две недели… Даже представить сложно, какой перезагрузки жаждет его мозг.

Жаль только, что пришлось отдать целиком весь образец снотворного. Если знакомый Синицына будет брать мои изобретения сегодня, поделиться этим порошком я уже не смогу. Да и плевать! Зато человеку помогу — а это главное.

После ученика кузнеца через меня прошло ещё пять человек, а затем приём прекратился. Больше никто в мой кабинет не заходил. Я вышел в фойе и тут же наткнулся на Синицына.

— Всё путём, Алексей! — улыбнулся он. — Я своих тоже быстро раскидал. Родников уже перетащил оставшихся к себе. Можем отчалить пораньше, я ведь ещё даже с извозчиком договориться не успел. А пешком до Малиновки — путь не близкий.

— Тогда не теряем времени, бежим на привокзальную площадь! — воскликнул я, затем вернулся за сумкой, накинул пальто и побежал за Синицыным на поиски транспорта.

Как назло, ни одной повозки, ни одной лошади! Пусто.

— Да что б мне Грифон свои перья запихал прямо в за… — прокричал Синицын.

— Тише! — перебил его я. — Я слышу…

— Что ты слышишь? Ни одной повозки нет! Я как знал, что нужно было заранее договариваться…

— Да заткнись ты наконец! — не выдержал я. — Я цокот слышу. Кажется, на соседней улице едет повозка.

Без лишних слов мы с Ильёй рванули через проулки к Московской улице. Однако, оказавшись там, Синицын тут же затормозил.

— О-о… Дело-дрянь, — заключил он. — Это — барон Елин. Нам он точно не по…

— Иннокентий Сергеевич! — прокричал я. — Остановите карету!