Книга Гений Медицины. Том 5, страница 106 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Это бред, — выдохнул я. — И это не повод задерживать моего отца. До суда он мог ждать и дома.

— Это не вам решить, — пухлым кулаком полицейский попытался грозно ударить по столу. Не вышло.

— Вы сейчас же дадите мне поговорить с отцом. А после — покажете эти самые материалы. Если вы этого не сделаете — я решу этот вопрос на более высоком уровне, — его пухлый кулак не произвёл на меня никакого впечатления. — Поверьте, я хорошо знаю законы, и прекрасно вижу где наши достопочтенная полиция сама же их нарушает.

Я не стал говорить прямо, что вся эта схема для меня очевидна. А лишь намекнул. Но этого хватило.

Кабанов примерно минуту сверлил меня взглядом, но потом сдался. Он понимал, что в этой ситуации лучше пойти мне навстречу.

Иначе дворянин может вызвать большой скандал. А тихо всё повернуть у полиции уже не вышло.

А потому, меня неохотно, но проводили к отцу.

Сидит за решёткой, как преступник! Этот его заведующий совсем берега попутал.

— Костя, я ничего не делал! — сразу же воскликнул отец. — Эти двое людей с больничными… Они правда болели! Я клянусь тебе. Знаю, ты можешь подумать, что мне просто нужны деньги, ведь у меня кредит… Но я…

— Я тебе верю, — успокоил я отца. — И вытащу отсюда в ближайшие пару часов.

Ситуация прояснилась. Значит, больничные настоящие, осмотры отца есть, все документы есть. Будем работать с этим.

Я вернулся к Кабанову. Тот тяжело вздохнул при виде меня, но ничего не сказал.

— Итак, мой отец рассказал мне, что выдача больничных листов была вполне обоснована, — заявил я. — Какие у вас есть доказательства, что это были больничные листы за деньги? Или вы сами лично видели, как моему отцу дали конверт?

— Это видел заведующий его отделения, Петров Яков, — заявил Кабанов.

Тот самый Петров Яков! А я всё ещё не могу даже мысленно произносить его фамилию и имя без усмешки.

— А я лично видел, как Петров Яков с бананом во рту и без штанов бегал по Невскому проспекту вчера ночью, — отозвался я. — Дальше что?

— Вы… серьёзно? — Кабанов аж попытался привстать со стула. Правда не вышло, кажется его задница твёрдо там застряла.

— Если мы тут основываемся только на чужих словах — то вполне, — ответил я. — Вы серьёзно арестовали моего отца только из-за слов Петра Якова?

— Ещё двое людей дали показания, что не болели, — растерянно отозвался полицейский.

Понятно, а их Петров Яков, скорее всего, сам подкупил. И всё ради того, чтобы насолить моему отцу!

— А мой отец говорит, что болели, — отрезал я. — Любой адвокат вас в клочья порвёт с вашими-то обвинениями. Значит так, или вы отпускаете отца, проводите ещё одну проверку, и если находите доказательства — вызываете его в суд, как положено. Или завтра я расскажу газетчикам, что видел как вы ели шоколадный кекс прямо на голове у статуи Петра Первого, будучи голым. Если у нас так вершится правосудие — то вас и в психушку отправить могут.

— Я понял, понял, — испугался Кабанов. Ведь у него и правда не было весомых доказательств. — Сейчас же отпущу. Но расследование не закончено!

Кто бы сомневался. Я дождался отца, и на такси поехал с ним домой. Успокоив и отправив спать переволновавшуюся мать, мы засели на кухне. И я подробно расписал ему, как обстоят дела.

— Мой заведующий меня несколько раз цеплял по мелочам после той ситуации, — признался отец. — Я внимания не обращал… Что же делать теперь?