Книга Гений Медицины. Том 4, страница 45 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Я кивнул и поспешил в палату, где лежала Евгения. Помнится, она устроила целый потоп в отделении. Это было как раз в тот день, когда к нам впервые пришёл работать Семён Михайлович.

Я добрался до неё как раз вовремя, чтобы увидеть рядом Валеру, с капельницей в руках.

— Что тут происходит? — громко спросил я.

Валера вздрогнул, и чуть не уронил стойку с капельницей.

— Боткин? — взвизгнул он. — Ты почему не с комиссией?

— Решил пациентку проверить, — отрезал я. — Что за капельница?

— Это… от давления, — ответил Валера. — Михаил Анатольевич приказал поставить.

Конечно, приказал поставить капельницу лично интерна. Когда обычно их ставят медсёстры.

К тому же… Я в два шага подошёл к Валере, и развернул название флакона. Кордиамин. Препарат, который повышает давление.

— Это не от давления, а для давления, — заявил я. — Повторяю вопрос, что ты здесь делаешь?

— Ой ладно, — гневно ответил тот. — Хотел показать Зубову, что я тоже хороший врач! Думал, что это сердечный препарат, и что пациентке после него станет лучше!

— Вы что, хотели надо мной экспериментировать? — удивилась Евгения. — Я же себя хорошо уже чувствую. Михаил Анатольевич сегодня выписать обещал!

— Ничего не собирался, — буркнул Валера и поспешил скрыться вместе со своей капельницей.

Так, он явно врёт. Не хотел он ничего показывать Зубову. У меня складывается другая картина.

Это была ещё одна попытка саботировать показательные выступления. Кобылин вспомнил, как из-за высокого давления эта пациентка в прошлый раз потеряла контроль над магией воды. И в итоге в отделении возник потоп.

Он решил это повторить. Я уверен, он бы снова обвинил её в шпионаже, и заявил, что именно она была нанята конкурентами, чтобы сорвать выступление.

Какая у Кобылина связь с Валерой — пока непонятно. Этот вопрос ещё предстоит разузнать.

— Доктор пришёл, и сказал, что мне велели поставить капельницу, — растерянно объяснила мне Евгения. — Что Михаил Анатольевич назначил. Я и не подумала, что с этим надо как-то поспорить.

— Спорить с назначениями не надо, вы правы, — кивнул я. — Думаю, он просто перепутал что-то. Это наш новенький интерн, он только-только приступил к работе.

Сказал я так специально. Что бы не натворил Валера — ронять авторитет врача перед пациентами не стоило. С ним мы разберёмся отдельно.

Я покинул палату, забрав злополучную стойку с капельницей. Передал её Свете, а заодно попросил обеспечить себе алиби. Мол, это именно она звонила, насчёт моего пациента. А по пути я увидел, как Валера затаскивает капельницу в другую палату. Мои палаты как раз рядом с палатой Евгенией, так что история вполне правдоподобна.

Потом стоило ещё поговорить с Клочком, узнать, что именно он услышал и увидел. Но это тоже подождёт.

Я вернулся к комиссии. Степан Борисович как раз закончил свой осмотр.

— Приступайте, молодой человек, — улыбнулся он.

— Доброе утро, Владимир Петрович, — поздоровался я с пациентом. — Думаю, суть происходящего вам уже объяснили. Поэтому рассказывайте, на что жалуетесь?

Пациенту не просто объяснили суть, он ещё и подписывал согласие на всё происходящее. Но проговорить это вслух я всё равно должен был, таков протокол.

— Сначала две недели была слабость сильная, — начал рассказывать пациент. — Голова кружилась, спать хотелось постоянно. И сердце ещё стучало, как бешенное. А потом на ногах сыпь появилась непонятная.