Книга Гений Медицины. Том 3, страница 26 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Нет, конечно, — согласилась Мария Михайловна. — Просто огромный пласт работы, который надо сделать за три дня. У меня руки опускаются!

— Я помогу, — заверил я. — Сегодня задержусь после работы, и составим подробный план мероприятия. От этого и будем отталкиваться. А пока что лучше сосредоточиться на текущих задачах.

— Спасибо, — в глазах женщины мелькнули хитрые искорки. — Тогда в восемь вечера встречаемся в кабинете главного врача.

Прозвучало так, словно она пригласила меня на свидание.

— Так, а пока что вот стопка больничных, их надо провести через врачебную комиссию и продлить, — более деловым тоном добавила Мария Михайловна. — А я пойду займусь другими делами.

Она важно встала и удалилась. А через минуту вместо неё в кабинет заглянула рыжая голова Ениной.

— Сарыгина сказала, что я теперь буду вам помогать, — торопливо заявила девушка. — Пока меня никуда не прикрепили, буду на десятом этаже на побегушках. Но не уволили, представляете!

— Рад за вас, — улыбнулся я. — Тогда садитесь и переписывайте в журнал регистрации все больничные листы. А я уже буду дальше ими заниматься.

Больничный лист — это медицинский документ, подтверждающий, что сотрудник временно утрачивал возможность работать из-за болезни. Он служит основанием для выплат за этот период нетрудоспособности.

Чаще всего больничные листы требовались простолюдинам. Аристократам — реже, многие из них владели собственным бизнесом, и никакие выплаты им не полагались.

Больничный лист мог быть выдан пациенту на пятнадцать дней. Если за этот срок пациент не поправился, то далее лист нетрудоспособности продлевали уже через врачебную комиссию. Её председателем и являлась заместитель главного врача по медико-социальной экспертизе. А сейчас её председателем временно стал я, так как помогал ей с этими делами.

В клинике многие пациенты болели дольше пятнадцати дней. Если речь идёт про отделение травматологии, например, то перелом за пятнадцать дней не вылечится.

Хотя две тысячи лет назад времени бы вполне хватило, но сейчас на это заболевание уходят месяцы.

— О чём задумались? — робко спросила Катя Енина. — И называйте меня на ты, пожалуйста. А то как-то неловко.

— Хорошо, — улыбнулся я. — Ни о чём конкретном, обдумывал рабочие задачи.

— Я ведь вас так и не поблагодарила толком, за помощь с братом, — проговорила девушка. — А вы очень сильно нас выручили!

— Благодарила, и не раз, — напомнил я. — Всё в порядке.

— Просто говорила спасибо, это не считается, — заупрямилась она. — Я хочу пригласить вас завтра к нам на ужин. Наша помощница по дому великолепно готовит курицу! А отец будет рад увидеть нашего спасителя. Часов в девять вечера сможете?

Я даже удивился от такого напора. Общение с отцами у меня плохо задавалось в последнее время, но почему бы не попробовать с отцом Ениных?

К тому же выглядело это действительно как попытка отблагодарить, и никакого подвоха я не видел.

— Приду, хорошо, — кивнул я.

Катя обрадовалась и удвоенной силой уткнулась в журнал. За три часа мы с ней разобрались со всеми больничными, и я отправился назад в терапию. Нужно было за час закончить все дела, и к восьми вернуться к Марии Михайловне.

— Константин Алексеевич! — поймала меня Ольга Петровна, стоило мне вернуться в отделение. — Пришли анализы вашего пациента, Костылева.