Книга Гений Медицины. Том 3, страница 108 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Дело было даже не в том, могла Евгения оплатить или нет. Аристократка, из богатого рода, думаю смогла бы. Но давайте делать всех пациентов виноватых в их симптомах! Винить их не знаю, за рвоту например. За жидкий стул. За паралич ног. Это же бред!

— Ну у вас и отделение, — возмущённо произнёс Кобылин. — Я напишу обо всём этом докладную в министерство здравоохранения! И дополнительно разузнаю про вашу пациентку, раз вы ничего делать не хотите. А вы наведите в отделении порядок! Ситуация будет обсуждаться на более высоком уровне. Всё!

Он развернулся, и пошёл к лифту. Наверное, чтобы отправиться на более высокий уровень.

— Как он умудрился так намокнуть? — проводив его взглядом, спросил я. — В воде повалялся?

— Стоял возле раковины в сестринской, когда всё началось, — смущённо ответила Надежда Васильевна. — Вода хлынула на него, и он намок.

— Константин Алексеевич, пройдёмте в ординаторскую, — строго заявил Зубов.

Когда мы пришли в нашу комнату и закрыли за собой дверь, он решил выказать своё недовольство.

— Это что такое было? — возмутился он. — Первое знакомство с новым заместителем главного врача, а вы уже успели влезть в конфликт? Константин, ну неужели нельзя было пойти на уступки?

— На какие это уступки? — я возмутился не меньше его. — Он винил бедную пациентку чуть ли не в измене Российской Империи! Подставила, притворилась, сама активировала магию. Я же её осматривал! Когда возникла вся эта ситуация в отделении, она вообще была без сознания!

— Но ведь точно мы утверждать не можем, — упёрся Михаил Анатольевич. — Может быть, это действительно шпион от конкурентов. И Семён Михайлович прав.

— Я её осматривал, — повторился я. — И уверен в своём заключении.

Наставник тяжело вздохнул и устало присел на диван.

— Я верю вам, Константин, — заявил он. — Но вы ведь понимаете, что если бы подали всё это помягче… Я бы смог договориться с новым заместителем. А теперь мы вообще не влияем на ситуацию.

— Я не собираюсь ни перед кем прогибаться, — пожал я плечами. — Он на ровном месте оскорблял и пациентку, и меня. Я посчитал это неприемлемым. И от слов своих не отказываюсь.

— Сложный же у вас характер, — вздохнул Зубов. — Я вас очень уважаю. Но как уже и говорил, проблем от вас тоже немало.

По крайней мере, он меня услышал.

— Сильно отделение пострадало? — я решил перевести тему.

— Между этажами сделаны водонепроницаемые прослойки, так что не сильно, — ответил наставник. — По правде сказать, вообще не пострадало. Сантехники сейчас проверят раковины, санитарки соберут воду. И всё. Максимум, пострадали вещи, стоявшие на полу. Но высохнут.

Тогда я вообще не понимаю, в чём причина такого яркого возмущения Семёна Михайловича. Какое ещё оплачивание ремонта, если ремонт не нужен!

Знакомство у нас с ним действительно не задалось. Этот человек показался мне неприятным, самодовольным и самовлюблённым. Подозреваю, что от него будет много проблем…

* * *

Семён Михайлович вернулся в свой кабинет, снял пиджак и закатал штанины. Надо запасной костюм на работе обязательно иметь, чтобы не было вот таких ситуаций!

Кабинет-то какой убогий дали. Маленький, тесный, неуютный… То ли дело кабинет главного врача.

Кобылин сегодня вовсю им любовался, когда с утра впервые пришёл на работу. Этот кабинет и должен стать его.