Книга Гений Медицины. Том 1, страница 49 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Совместными усилиями нам удалось нормализовать дыхание и давление пациентки, и она сделала глубокий вдох. Кризис миновал.

Одышка, слабость и вялость у неё будет сохраняться ещё какое-то время, но жизни больше ничего не угрожало.

Оставалось разобраться, на что у неё вообще возникла такая реакция. Так что я поспешил назад к посту, где нашёл растерянную Лену.

— Как она? — спросила девушка.

— Кризис миновал, — кивнул я. — Надо разобраться, на что у пациентки аллергия. Ты собирала аллергологический анамнез?

— Нет, — закрыла она лицо руками. — Я так растерялась. Совсем непрофессионально себя повела, выскочила и помчалась в поисках врача. И забыла, что сама врач. Мне так стыдно!

Реакция действительно была не самой правильной, но Лену можно понять. Только-только приступив к врачебным обязанностям, она ещё не успела закалить свой характер и свои нервы. И столкнувшись с неотложной ситуацией, просто испугалась.

Опыт придёт к ней со временем.

— Успокойся, главное, что она не пострадала, — ответил я. — Любой мог растеряться. Сосредоточься на главном — почему анамнез не собрала? Это на тебя не похоже.

— Пациентка поступила ночью, — чуть успокоившись, ответила Тарасова. — Её осматривали Шуклин и Соколов. Они написали в карте, что аллергии ни на что нет.

Снова Шуклин с Соколовым! Как же они уже надоели с этими вечными попытками всем навредить, включая невинных пациентов!

— И не перепроверила? — вздохнул я.

— Да даже как-то не подумала, — призналась девушка. — Подтвердила пиелонефрит, назначила Амоксиклав.

Амоксиклав — это антибиотик, который содержит пенициллин. А на пенициллин аллергия у многих пациентов. Он и стал виной всего случившегося.

— Так, значит, я пойду и поговорю с ними, а ты обо всём доложи Зубову, — распорядился я. — Он должен об этом знать. Не забудь сказать, что информация уже была в истории болезни.

Зубову всё равно придётся наказать её за эту ошибку. Она обязана была перепроверить. Однако скрывать этот факт ещё хуже. Поэтому Тарасова покорно кивнула и ушла искать наставника.

Шуклин и Соколов снова нашлись в ординаторской. Они вообще покидали её?

— Коллеги, если вы не хотите в эту же секунду стать бывшими коллегами, потрудитесь объяснить, почему вы указали неправильный аллергологический анамнез у пациентки, — холодно отчеканил я.

— Это ты о чём? — нахально поинтересовался Соколов.

— Ты прекрасно понял, о чём я, — ответил я. — Можете пытаться подставлять меня, Болотова и Тарасову сколько угодно, но не ценой же жизней пациентов! Женщина чуть не умерла от анафилактического шока по вашей вине!

На двоих интернов эта речь не произвела никакого впечатления. Даже чуть-чуть стыда на лицах я не увидел.

— Если у пациентки была аллергия, то это вина Тарасовой, что она не уточнила, — ответил Соколов. — На дежурстве мы не обязаны уточнять подробный анамнез. Ставим предварительный диагноз, некоторые обследования, купируем симптомы, если надо. Но лечение и подробный опрос пациента — это уже на лечащем враче. Не так ли, Павел?

— Так, — буркнул Шуклин. — По правилам так и есть. Так что мы даже не спрашивали про аллергию.

Засранцы! И ведь легенда идеальная, не подкопаешься. Сама пациентка вряд ли вспомнит, спрашивал ли её дежурный врач об этом или нет. Тем более после такого стресса для организма.