Книга Бывает и хуже? Том 8, страница 93 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Ирина Константиновна задумалась.

— Вообще ещё волосы начали выпадать, — призналась она. — Гораздо больше обычного. Я думала, от нервов, нервничаю я часто.

Суставной синдром, алопеция, субфебрильная температура. Я осмотрел женщину праной. Да, похоже, это системная красная волчанка.

Аутоиммунное заболевание суставов, мышц и кожи. Очень часто характерным симптомом является сыпь на лице в виде бабочки, которая затрагивает нос и скулы. У Ирины Константиновны такой сыпи не было, видимо, поэтому Елена Александровна и не связала все симптомы воедино. Но всегда стоит помнить, что эритема — это и не обязательный диагностический критерий.

— Давайте я вас осмотрю, — сказал я.

Перешёл к осмотру. Суставы припухлые, болезненные на ощупь. Подчелюстные лимфоузлы слегка увеличены. Пульс немного повышен, давление в норме.

Несколько клинических критериев волчанки при осмотре выявил сразу. Надо отправить женщину на дополнительное обследование и к ревматологу. Когда диагноз подтвердится — начнём лечение праной.

Не самое удобное решение в этом мире, но сильно лечить праной до анализов я не мог. В этом случае картина получалась бы смазанной. И становилось непонятно, что именно я лечу. Поэтому в таких ситуациях я вливал немного праны для поддержания организма, а лечение начинал со второго или третьего прихода ко мне.

— Значит, так, — начал объяснять я. — Все ваши симптомы связаны с одним заболеванием. Оно называется системная красная волчанка. Это аутоиммунное заболевание, которое затрагивает сразу весь организм. Теперь главное, правильно начать его лечить.

Хотя полностью оно, согласно медицине этого мира, неизлечимо. Однако я поддерживал ещё пару человек со своего участка, вливая им прану каждый раз, когда они приходили за препаратами. И держал их в стабильной ремиссии.

— А почему до этого его не поставили? — задала Ирина Константиновна один из моих нелюбимых вопросов.

— Потому что картина у вас нетипичная и терапевты обращали внимание не на все симптомы в совокупности, — ответил я. — Их вины здесь нет, собрать их воедино довольно сложно. Возможно, сегодня вы пожаловались на что-то, на что не жаловались им. Или при осмотре появился дополнительный фактор.

Коллег надо защищать перед пациентами, и я всегда придерживался этой стратегии.

— А что делать? — кивнув, деловито спросила она.

Я начал выписывать направления. Анализ на антинуклеарный фактор — к счастью, его у нас делали. Общий анализ крови, мочи, биохимию. Рентгены суставов. УЗИ почек и брюшной полости.

И направление к ревматологу в Саратов.

— В Аткарске ревматолога нет, — сказал я. — Запишу вас в Саратов. Сдадите анализы здесь, с результатами поедете туда. Там вас поставят на учёт, проведут дообследование, назначат лечение. Потом вернётесь ко мне, объясню, что делать дальше.

Женщина внимательно всё выслушала и кивнула.

— Поняла, — сказала она. — Всё сделаю. Спасибо вам огромное.

Я дал ещё несколько рекомендаций. Избегать солнца, в том числе, — это очень важно при таком диагнозе. И Ирина Константиновна ушла.

Опять пришлось отправлять пациента в Саратов. Я знал, что это необходимо, но всё-таки очень часто ощущал нехватку узких специалистов в нашем городе. Ни пульмонолога, ни ревматолога, ни эндокринолога. Один гастроэнтеролог вон Ван Пис сидит смотрит. Хотя надеюсь, что уже не смотрит.