Книга Бывает и хуже? Том 8, страница 83 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Так, давайте я вас спокойно осмотрю, — мягко сказал я. — Как вас зовут?

— Нина Петровна, — ответила женщина.

Я измерил давление. Сто пятьдесят на девяносто. Повышенное, спору нет, но уже не криз. Но голова, судя по всему, продолжает болеть сильно.

Начал собирать анамнез. Когда именно началось, как болит, в каком месте, отдаёт ли куда.

— Висок, вот тут, — Нина Петровна подняла руку и показала на правый висок. — Прямо здесь сидит. И будто пульсирует изнутри, дёргает.

Один висок. Не вся голова целиком, как при давлении, а именно правый висок, локально.

— А когда хуже становится? — продолжал я. — Когда лежите спокойно или когда встаёте, меняете положение?

— Как встану, так сразу хуже, — кивнула она и тут же поморщилась от движения. — В глазах темнеет сразу же, словно вот-вот в обморок упаду. И ещё эти… мушки перед глазами. Ну, чёрные точки такие мельтешат. Я думаю, это всё от давления.

— А скажите, — продолжил я, — когда жуёте, боль в висках не усиливается? Когда едите что-то твёрдое, челюсть не устаёт?

Нина Петровна задумалась на секунду.

— А ведь и правда, — удивлённо протянула она. — Утром бутерброд жевала, так тоже в висок отдавало. Думала, показалось.

Не показалось. Перемежающаяся хромота жевательных мышц. Один из тех симптомов, которые проясняют картину до конца.

Так, стоп. Это уже совсем не гипертонический криз. Это другая, куда более опасная история.

Пожилой возраст за шестьдесят, односторонняя височная боль, пульсация в виске, зрительные нарушения, тошнота, боль при жевании. Гигантоклеточный артериит. Воспаление височной артерии. Редкая штука, на участке такое встречается от силы раз в несколько лет. И очень опасная.

Если я прав и это действительно он, то медлить нельзя ни секунды. Без срочного лечения стероидами это грозит слепотой. Воспалённая артерия, питающая глаз, в какой-то момент перекрывается окончательно, и человек просто перестаёт видеть. Без всякого предупреждения.

Я проверил себя праной, положив пальцы на артерию. Пульсация артерии под пальцами была слабой. На ощупь плотная, утолщённая. Болезненная. Прана показала мне воспаление в стенке сосуда. Кровь шла еле-еле, с трудом проталкиваясь через сужение.

Сомнений не осталось. Височный артериит как он есть.

Я аккуратно влил немного праны, уменьшив воспаление и гарантированно спасая зрение. А остальное сделают в стационаре.

— Так, — сказал я и решительно поднялся со стула. — Нина Петровна, вам нужно в больницу. Срочно, прямо сейчас.

— Опять в больницу? — расстроенно протянула дочь, всплеснув руками. — Так скорая же только утром была, сказали, ничего страшного.

— Скорая поставила криз, — спокойно ответил я. — А у вашей мамы воспаление височной артерии. Если не начать лечить сегодня же, она может ослепнуть.

Дочь побледнела.

— Ослепнуть? Совсем? — переспросила она.

— Да, — кивнул я. — Может, на один глаз, может, на оба. Поэтому мы сейчас же едем в стационар. Без разговоров.

— А чего ж скорая-то не разглядела? — растерянно пробормотала дочь, хватаясь за спинку стула.

— Картина смазанная, — пожал я плечами. — Поэтому легко спутать с обычным гипертоническим кризом. Тут, главное, вовремя поймать. Вы поймали, это и важно.

Я достал свой телефон и набрал скорую помощь. Уже приготовился к долгому, муторному спору. В прошлые разы с диспетчером всегда была целая эпопея, когда нужно было госпитализировать человека.