Книга Бывает и хуже? Том 8, страница 8 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Больше, — подтвердил я.

— Так вот, — продолжила та. — Я давно мечтаю о совместной работе с грамотным терапевтом. Чтобы был совместный приём. И я хотела предложить вам…

— Карина Вячеславовна, — произнёс я. — Простите, что перебиваю, но я увольняюсь. Через две недели меня здесь не будет.

На том конце повисла тишина.

— Как это увольняетесь? — спросила она. — Что случилось?

— По личным причинам, — ответил я. — Идея у вас хорошая, но эту схему придётся продумывать уже с другим терапевтом.

— Александр Александрович, может быть, я могу чем-то помочь? — Карина Вячеславовна сразу перешла к действиям. — Можем собрать подписи, чтобы вы не уходили. Если проблема в деньгах, то…

— Я благодарен вам, но это не из-за денег, — ответил я. — Просто так сложились обстоятельства.

— Поняла, — она помолчала. — В любом случае очень жалко. Может, вы ещё передумаете. И звоните, если нужна будет помощь. Вы очень много помогали мне, так что, может, смогу хоть как-то вас отблагодарить.

Она повесила трубку. Вот и ещё один человек в курсе моего увольнения.

Лена подняла на меня взгляд, и я сказал ей звать следующего пациента.

Приём пошёл своим ходом. Первой ко мне зашла Нина Петровна Скоробогатова. Семьдесят два года, гипертоническая болезнь, сахарный диабет второго типа, ИБС, стабильная стенокардия.

Я вёл её с первой недели, когда вообще попал в это тело. Изначально сахар у неё гулял от четырёх до девятнадцати, давление держалось на ста восьмидесяти, она ела всё подряд и не пила половину назначенных препаратов.

За эти полгода я аккуратно нормализовал её состояние. Сейчас у неё сахар держится в районе шести, давление было сто сорок на восемьдесят, и она, наконец, начала пить лекарства не «по настроению», а по списку.

Сегодня у неё была назначена явка по диспансерному наблюдению.

— Александр Александрович, миленький! — сразу же сказала она. — Я вам принесла подарочек. Вот.

Она полезла в сумку и достала оттуда небольшую стеклянную банку.

— Что это, Нина Петровна? — спросил я.

— Малинка, собственная, — пояснила та. — На зиму закатывала, да вот не пригодилась. Тем более вы мне и сладкое ограничили, так что принесла вам. Она хорошая, вкусная, вы не думайте!

Такие небольшие подарки всегда шли от чистого сердца и были очень приятны. Лена на этих словах торопливо отвернулась в окно.

— Спасибо, Нина Петровна, — улыбнулся я. — Как давление сегодня?

— Сто тридцать восемь на восемьдесят два, — доложила она. — И сахар утром был шесть и три. Я записываю, как вы велели, в тетрадку, вот, принесла.

Тетрадка действительно была. Я просмотрел её записи, убедился, что давление держится хорошо. Посмотрел свежие анализы, которые она периодически сдавала.

Осмотрел, померял давление, пульс, послушал сердце. Так, хорошо.

— Всё отлично, — кивнул я. — Тогда терапию оставляем в прежнем объёме, дозировки подобрали правильно.

— Это всё благодаря вам, Александр Александрович, — заявила пациентка. — До вас я думала, что мне семьдесят два, чего я там здоровая буду. А вы мне такого наговорили, что я подумала, а ведь и вправду. Ещё пожить хочется. Вот теперь и живу как человек, а не как дряблая бабка.

— Ну и правильно, — кивнул я.

Она ушла, а баночку варенья я подарил Лене. Сам я сладкое продолжил ограничивать, хоть с зависимостью уже и справился, за весом всё равно следил.