Книга Бывает и хуже? Том 7, страница 3 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Они пьют прямо на рабочем месте в понедельник под носом у нового главврача? — удивился я.

— Ну… Кречетову сегодня явно не до скорой будет, так что они и не боятся особо, — ответил тот.

Что ж, теперь всё становится понятно. Почему на сложный вызов приехал Синельников, и свидетелем какого разговора я сейчас стал.

Так просто это оставлять нельзя. Но сначала — спасти пациента.

Мы подъехали к стационару, с водителем перенесли пациента на каталку. В приёмном нас уже дожидалась Светлана Викторовна.

— На КТ срочно, и начинаем тромболитическую терапию, — коротко кивнув мне, распорядилась она. — Альтеплазу готовьте.

— Светлана Викторовна, альтеплаза закончилась, — отозвалась Козлова. — Ещё не успели заказать.

Всё как всегда.

— Стрептокиназу тогда, быстрее! — воскликнула та.

— Я с вами до КТ, — заявил я. — Миша, ты давай езжай дальше по вызовам. И поменьше нервов, ты со всем справишься.

Он коротко кивнул мне и с водителем ушёл из приёмного отделения. Мы с анестезиологом покатили пациента на КТ.

КТ показало ровно то, что я видел праной. Массивный пристеночный тромб в правой главной лёгочной артерии с распространением на сегментарные ветви. Признаки перегрузки правого желудочка, инфарктная пневмония в нижней доле правого лёгкого в начальной стадии.

Пациента определили в реанимацию, Светлана Викторовна поставила ему стрептокиназу. Я продолжал вливать в Боброва Бориса Николаевича прану, поддержал миокард, чтобы не сорвался ритм, растворил часть тромба синхронно с вводом препарата, подтянул альвеолы.

К моменту, когда стептокиназа дошла до конца первой дозы, сатурация у пациента поднялась до девяноста шести, давление стало сто десять на семьдесят, и зрачки реагировали на свет уже как положено.

Спасён. Жить будет, и тяжёлых последствий удалось избежать. У меня осталось всего двадцать процентов праны, но оно того стоило.

— Спасибо за помощь, Александр Александрович, — улыбнулась мне Светлана Викторовна. — Благодаря вам он в порядке.

— Просто оказался в нужное время в нужном месте, — отмахнулся я. — Ладно, мне пора дальше на вызовы.

Бобров теперь в надёжных руках. Я вышел из реанимации, покинул стационар и сел в машину к Косте.

— Всё в порядке? — уточнил он.

— Да, пациент сложный был просто, — кивнул я. — Поехали дальше, адреса за меня всё равно никто не объездит.

Мы объехали остальные адреса, и к пяти часам вернулись в поликлинику. И я сразу же направился прямиком на станцию скорой помощи.

Уже на крыльце я почувствовал очень специфический аромат. Алкоголь, сигареты, колбаса. И это в здании скорой помощи, в понедельник, в пять часов вечера. Шикарно.

Толкнул дверь и вошёл внутрь. Внутри играла музыка, сотрудники в разном состоянии сидели по углам со стаканчиками в руках. Краснова изображала подобие танца, но похоже это было на эпилептический припадок.

Что. Здесь. Происходит?

— О-о-о, Агапов, — раздался пьяный голос Орлова. — Пришли на праздник? У меня юбилей сегодня, между прочим. Пятьдесят пять. За меня, товарищи!

Остальные нестройно подняли стаканчики и поспешили выпить.

— Геннадий Викторович, у вас тут скорая помощь! — воскликнул я. — Что вы устроили, почему по вызовам катается один Синельников и Володя? Почему диспетчер пьяный? Вы что творите?

Орлов медленно поставил свой стаканчик и встал на ноги. На ногах он держался очень неуверенно, так что поспешил опереться рукой о стену.