Книга Бывает и хуже? Том 7, страница 28 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Что всё-таки происходит, и зачем ей с таким рвением мешать мне проводить лекции школы здоровья?

Я зашёл на сайт мэрии и посмотрел, во сколько сегодня их лекция. Так, в семь вечера. Дежурство у меня в восемь, так что я вполне могу сходить на разведку. Просто запишусь перед самым походом туда, чтобы никто из мэрии не успел мне помешать.

Проверил, что Вика разместила объявление о технической ошибке, и убрал телефон. Разберёмся.

Вернулся в кабинет и погрузился в работу. Пациенты потянулись цепочкой, со стандартными жалобами. Артериальная гипертензия, ОРВИ, сахарный диабет, подозрение на стенокардию у мужчины. Плюс комиссии, это тоже никуда не делось.

В десять утра ко мне в кабинет постучалась и зашла незнакомая женщина в белом халате. На вид ей было лет тридцать пять.

— Здравствуйте, — тихим голосом поздоровалась она. — Меня зовут Екатерина Старшова, я медсестра Анастасии Григорьевны, терапевта.

Самый тихий терапевт в нашем отделении, я от неё практически никогда не слышал ни вопросов, ни предложений, ни жалоб. Ответственная, спокойная, и медсестра у неё, судя по всему, такая же.

— Очень приятно, — кивнул я. — В чём дело?

— У нас там скандал… — извиняющимся тоном протянула Екатерина. — Пациентка скандалит.

Неожиданно. Скандалить у Анастасии Григорьевны было ну просто невозможно. Более спокойного человека в поликлинике я не знал.

— Кто скандалит? — уточнил я.

— Пациентка Чащина Татьяна Анатольевна, — ответила медсестра. — Кричит там так, что в коридоре слышно.

— Сейчас разберусь, — кивнул я.

Вышел в коридор, попросил своих пациентов подождать и отправился вслед за Екатериной. Она привела меня на второй этаж в кабинет Анастасии Григорьевны.

Крики действительно были слышны ещё в коридоре. Громкий, визгливый голос пациентки.

— Вы мне выписали то же самое, что и в тот раз! — кричала эта самая Чащина. — Я уже месяц эти таблетки пью, а у меня ничего не проходит! Я что, вечно их пить буду? Вы вообще врач или кто? Где у вас образование⁈

Отвечала ли что-то Анастасия Григорьевна или нет — слышно не было.

Я постучался и, не дожидаясь ответа, вошёл.

Терапевт сидела за своим столом. Совершенно спокойная, собранная. Перед ней стояла дама лет сорока пяти, с ярким макияжем и завитыми волосами.

— Доброе утро, — произнёс я. — Меня зовут Александр Александрович, я исполняющий обязанности заведующего терапией. Что тут происходит?

Чащина мгновенно развернулась. Скользнула по мне оценивающим взглядом и мгновенно изобразила измученное выражение лица.

— Тут происходит беспредел, — заявила она. — Я уже месяц лечусь у этого, простите, врача, и ничего не помогает! Меня не лечат, а просто выполняют свою работу для «галочки»!

— Подождите, пожалуйста, — мягко прервал я её. — Я сейчас сяду и посмотрю вашу медицинскую карту. Мне нужно понять, о чём именно идёт речь. Тогда я смогу с вами говорить предметно. Анастасия Григорьевна, можете дать мне карту пациентки?

Анастасия Григорьевна молча протянула мне документ. Я сел на свободный стул, открыл и быстро пробежался глазами по последним записям.

Так, всё понятно на самом деле. Чащина обратилась месяц назад с жалобами на «общее недомогание, слабость, головную боль, плохой сон». Анастасия Григорьевна расписала ей грамотный протокол, обследования, базовое лечение, контроль через неделю. В качестве причин в карте были чётко сформулированы предположения. Артериальная гипертензия, гипотиреоз, остеохондроз шейного отдела и прочие стандартные заболевания. Назначения тоже были, все по стандартной схеме. Ни одной ошибки.